В Москве, в Склифосовском, одном из крупнейших хирургических центров Советского Союза, за годы работы тысячи пациентов становятся примерами выздоровления — архивные документы рассказывают о невероятной практике. В этой части повести автор постепенно раскрывает историю, как здравоохранение шло к совершенству и сталкивалось с трудностями, отражаясь в личных судьбах врачей и пациентов.
Возле окна мама из кусочков марли сворачивает тампоны для перевязочной.
Девушка с грустью откладывает книгу – находится под влиянием прочитанного.
- Жалко Давыдова и Нагульнова, совсем молодыми были.
Мама отвлекается от своей работы.
- Надюша! О чем твоя книга то?
Неудобно за маму. Обиженный ворчу:
- Ты разве нас не слушала?
- Слышала читаете, но в подробности не вникала. Не до книг мне, тебя надо лечить!
- Тетя Феня! Это роман о том, как на Дону, в хуторе «Гремячий Лог», в начале тридцатых годов создавали колхоз. Ярых противников – зажиточных казаков, высылали из хутора, но остались недовольные. Приспособившись к новому строю, они исподтишка вредили коммунистам и активистам колхозного движения.
- Мам, они убили председателя колхоза, приезжего из Ленинграда коммуниста – Семена Давыдова и секретаря парт-ячейки - Нагульнова .
Продолжая делать тампоны, она соглашается:
- Да, недовольных и у нас в селе в то время много было. А чему радоваться? Кто трудился сутками, ухаживал за своим приусадебным участком и скотиной, не разгибаясь заготавливал корма на зиму, у того семья была сыта и одета, он выходит «кулак». А лодыри, чьи дети вечно голодные и в обносках ходили, бегом в колхоз записывались – думали там им «манна небесная» будет. Работали в колхозе за «палочки-трудодни», что домой с поля принесешь - то и твое.
Дополняю:
- Вы же в то время, не бедно жили. Папка как выпьет, тебя «кулачьем отродьем» обзывал.
- Ты, своего папку не слушай. Он выпивший, сам не знает, что «городит». Да, мы не бедствовали и в колхоз вступили не сразу. Когда в Шугурово организовался колхоз, у нас тоже из села под конвоем вывозили раскулаченных. Несколько раз приходили к нам активисты из правления - забирали все, что подворачивалось им под руку. Затем вещи отобранные у не вступивших в колхоз селян, свозили к правлению и раздавали бедным колхозникам. Твой дедушка трижды писал заявление о приеме в колхоз, а твоя бабушка, трижды забирала его обратно. Когда мой брат Сергей женился на дочери колхозного активиста, она «сдалась» и наша семья вступила в колхоз. Всякое у нас в селе было, но до убийства, до такого греха, не доходило.
Вспомнил обелиск в сквере, невдалеке от городского парка.
- А памятник, возле художественной школы, где учился наш Ваня! На табличке начертано: «Здесь похоронены красноармейцы продотряда, зверски убитые кулаками».
Мама пожимает плечами.
- Не слыхала. В нашем районе, такого не было.
