В книге "История Джона" женщины не имеют прямого влияния на воспитание и upbringing детей, в то время как омеги недавно получили все права, но до сих пор борются за свои权益。故事围绕着一位名叫约翰的特殊个体展开，他是一位拥有独特能力的男性，而这种能力让他的生活和周围的世界产生了戏剧性的转变。在充满偏见的社会背景下，约翰的爱情之路充满了曲折与挑战，揭示了一个关于身份、权利斗争以及真爱最终如何找到正确归宿的故事。...
Для начала в аренду. Жизнь с родителями в загородном доме — это, конечно, прекрасно, но хотелось самостоятельности. Да и близнецы к тому времени уже подросли, а в доме было всего три спальни, и ссоры между пацанами возникали постоянно. Но основной причиной было желание убраться подальше от навязчивых вопросов отца-омеги о перспективах личной жизни, и требований отца-альфы рассказать о карьерных перспективах.
Обосновав перед родителями свое желание переехать долгой дорогой на работу и с работы и намекнув одному отцу на то, что так будет проще видеться с альфами, а другому, что так будет проще строить карьеру, через четыре месяца Джон перебрался в однокомнатную квартиру на шестом этаже красивого дома, расположенного всего в нескольких шагах от его работы.
Работы было много, и она была очень интересной. Джону нравилось погружаться в неё с головой, тем более, что коллеги никогда не скупились на дельные советы и похвалы."
"Несколько лет пролетело как сон. Джон работал, а на выходных вместо беготни по глупым свиданьям проводил время в интернете, читая книги или смотря передачи и фильмы.
Коллеги по работе пытались устроить судьбу Джона, но тот только отмахивался ото всех разговоров о милых парнях-альфах, которые тоже еще не встретили свою судьбу. Джо, сам живший с альфой, однажды намекнул Джону, что можно поискать и среди бет, если уж с альфами не клеится, а детишек и усыновить можно. Но Джон, поблагодарив за совет, так и не подумал ему следовать. Хотя беты по большей части нравились ему больше, чем альфы. От них ничем не пахло, они не раздражали своими неоправданными амбициями, были умны и знали, как этот ум использовать.
Но мир Джона все-таки перевернул именно бета. А конкретно Саймон. Как-то раз на вечеринке в честь Рождества, он зажал Джона в углу и начал пьяно изливать ему душу. Джон не знал, куда себя деть от неловкости.
— Тебе хорошо, — шептал Саймон, слюнявя ему ухо, — тебе только двадцать пять, всё впереди, а мне уже все тридцать, а я так ни с кем и не сошелся.
