находился в тюрьме и, в общем-то, ничего хорошего ему не светило, но… произошло чудо, иначе и не сказать! Улики, собранные с мест преступлений, приписываемых «Спасителю», было решено изучить на предмет выделения с них ДНК преступника. Уточним, что хотя Ли Грин по мнению сотрудников правоохранительных и считался «Спасителем», его официально судили только за шестой эпизод, а первые 5 нападений с ним формально не связывались.
Департамент юстиции штата оплатил необходимые исследования, они были проведены, дали положительный результат и позволили обнаружить на некоторых из улик ДНК постороннего человека, т.
е. не жертвы. Вопреки ожиданиям выделенная ДНК не совпала с ДНК томившегося в заключении Грина, зато она совпала… с ДНК совсем другого преступника, некоего Джеральда Паркера, отбывавшего наказание за изнасилование 13-летней девочки! Паркер был, кстати, морским пехотинцем, отслужил в вооруженных силах 7,5 лет, и службу он проходил на той же базе, что и Грин.
Паркера взяли «в работу» и он, прижатый несокрушимыми доказательствами, сознался в преступлениях «Спасителя».
Бедолагу Грина, отсидевшего в заточении более 16 лет, в конечном итоге выпустили на свободу, и справедливость восторжествовала, но… кое-какие вопросы у правосудия остались. Прежде всего, полная неясность сохранялась в отношении убийства Патрисии Энн Нойфельд, произошедшего в ноябре 1978 г., о котором мы уже несколько раз упоминали в этой книге. Напомним, что поначалу на роль убийцы Нойфельд прочили Уилльяма Ли Эвинса.
Последний, хотя и сознавался в том, что изнасиловал и затем зверски убил Джоан Андерсон, тем не менее, категорически отрицал свою причастность к нападению на Нойфельд. В 1985 г состоялся суд над Эвинсом, а вопрос «кто убил Патрисию Нойфельд?» повис в воздухе без ответа. В 1996 г. Джеральд Паркер сознался в изнасилованиях и убийствах 5 женщин, но своей причастности к убийству Нойфельд также не признал. Причём категорически. Важно отметить, что Паркер признал собственную вину по двум эпизодам, по которым вообще не имелось изобличающих его улик, другими словами, он признавал не только то, что было доказано — нет! он руководствовался принципом «что моё, то — моё!» Он держался со следователями достаточно дружелюбно, охотно шёл на контакт, вспоминал подробности содеянного, порой даже был чрезмерно увлечен деталями, но об убийстве Нойфельд ничего сказать не мог.
Однако имелись у представителей правоохранительных органов и другие вопросы.
