Автор
Утро ясное, солнце раскрывает свой золотистый купольный шар в окне. Ирэн потянулась, помня приглашение императора — там было упоминание о великолепной мануфактурной выставке, где выбирают работы для всемирного события в Бротте. Свежий письменный звоночек от князя Тенишева В. Н., известного за торговую династию, придавал атмосферу напряженности и ожидания в ее сердце....
— Неужели действует, — размышляла Мария Алексеевна, рассматривая изрядно побледневшее пятно на щеке, что так давно раздражало императрицу, заставляя всё время поворачиваться к мужу другой стороной лица.
— Возможно, Елизавета права, и Ирэн Виленская не совсем та, что говорят про неё «злые языки». Тем более, ей ли не знать, как много люди могут на придумывать, дай им только возможность сделать это.
Когда императрица Мария, тогда ещё принцесса Дагмара, только прибыла в Стоглавую, сколько всего о ней говорили. Ещё бы, такая тема, только недавно она была невестой кронпринца, а когда тот умер, стала невестой нового наследника.
Ещё говорили, что в Данциге есть ведьма и служит она королю, и знает секретное зелье, от которого мужчины теряют волю и делай с ними что хочешь.
В общем, императрица на себе испытала как больно может ударить людская молва. И теперь задумалась о том, почему она сама, прошедшая через это, вдруг уподобилась тем, кто поддерживал этот бред.
Почему не прислушалась к Лизе, к человеку, который тогда, когда юная принцесса Дагмара даже и языка-то толком не знала, встала рядом с ней плечом к плечу, и стала щитом, о который разбивались даже самые острые «копья». Некрасивая, хроменькая, вечно сутулящаяся Лиза стала самой близкой подругой для Императрицы и тогда, когда террористы взорвали карету императора и её Саша был вынужден встать во главе империи и у него уже не хватало времени на неё и детей.
Злые языки говорили, что неуверенная в себе императрица специально приблизила к себе страшненькую Елизавету Туманову, чтобы на её фоне всегда чувствовать себя красавицей. Так могло показаться, но правда была в том, что когда Мария Алексеевна только прибыла в Стоглавую и ей, тогда ещё живая, императрица выделила фрейлин и горничных, никто из них не говорил на данцигском и принцессе приходилось каждый раз «на пальцах» объяснять, что ей надо.
"Принцессе было угодно выгнать всех тех, кто столько дней изводил её и оставить только эту прекрасную девушку.
