Автор
Утро ясное, солнце раскрывает свой золотистый купольный шар в окне. Ирэн потянулась, помня приглашение императора — там было упоминание о великолепной мануфактурной выставке, где выбирают работы для всемирного события в Бротте. Свежий письменный звоночек от князя Тенишева В. Н., известного за торговую династию, придавал атмосферу напряженности и ожидания в ее сердце....
Ирина, видя, что все застыли в недоумении, немного повысила голос и сказала:
— Вы, господин барон женитесь и у вас есть невеста, да, ещё вы не ответили ни на одно из моих писем, так какое право вы имеете, что-то здесь решать и демонстрировать оскорблённое достоинство?
А вы, — Ирина повернула голову и посмотрела на Забела:
— Вы вообще хам и грубиян, и терплю я вас здесь только потому, что вы находитесь в поместье как государев человек. И должны делать то, что вам императором поручено. А уж коли нет у вас сил этого делать, то подите ка вы прочь.
Ирина повернулась к Леониду Александровичу и попросила того вызвать начальника охраны.
Никодим появился через секунду, видимо был внизу.
— Никодим, вывести господ с территории поместья и не пускать их больше сюда без моего дозволения.
Ирина увидела, что Забела дёрнулся, но остановила его, подняв руку и сказала:
— А императору я сегодня же напишу и объясню свой решение. У меня нет времени разбираться с вами, мне работать надо."
"Ирина, больше не глядя ни на кого, вышла из кабинета.
Никодим не стал расстилаться перед приближёнными к императору и сухо попросил их покинуть поместье.
И Забела и Виленский понимали, что Никодим не может отказать хозяину или хозяйке в приказе, поэтому не стали сопротивляться. Только Забела произнёс:
— Никодим, я буду либо в городе, либо у Картузова, как решу, дам знать, присылай каждый день весточку, утром и вечером.
Никодим посмотрел на Лопатина и кивнул. А Лопатин стоял тут же и был горд своей дочерью.
Забела и Виленский пошли вниз, провожаемые Никодимом. И одному и второму было стыдно. Эта маленькая большеглазая женщина была права. Они идиоты, страна находится в тяжёлой ситуации, император на них рассчитывает, а они… Забела повернулся к Виленскому, взглядом попросил Никодима оставить их вдвоём, и протянув руку сказал:
— Серж, прости, я понимаю, насколько предосудительно это выглядело, но у Ирэн Леонидовны я просил прощения за грубость, ничего больше.
Виленский вспомнил, что Ирэн назвала Забела хамом и грубияном и понял, что тот, вероятно, говорит правду. Протянул руку в ответ:
— Прощаю, нам вместе работать, Ирэн права.
И тут Забела вернул ехидную улыбочку на лицо и сказал:
— Но если ты разведёшься, то я времени терять не буду.
