Автор
Ирэн Виленская-Лопатина управляет процветающим регионом, где строятся фабрики и развивается производство. Но её успехи привлекают внимание врагов: шпионы Бротты и агенты Понзского княжества окружают город со всех сторон. Перед правительницей встаёт сложная задача — защитить свои земли от...
Ставровский сразу перешёл к делу:
— Вот видишь, Леонид Александрович, как совпало, ты не смог ко мне приехать, а я к тебе приехал. Наслышан про твои новинки, да ещё и «привилегии» твои видел. Мы их даже на Совете обсуждали. Ты меня знаешь, я всегда поддерживал интересные идеи. Вот хочу предложить тебе продать мне свои «привилегии». Я хорошо заплачу.
Лопатин не ожидал такого прямого предложения и немного растерялся, он всегда терялся в общении с такими прямыми и жёсткими людьми, а князь был очень жёстким человеком. Помолчав недолго, Лопатин успокоился, что он всё равно не может без Ири ничего продать, и так и сказал:
— Прости, Константин Петрович, но без дочери я не могу такие вопросы решать.
После этой фразы, Ставровский как-то странно взглянул на своего племянника, который, налив себе в бокал коньяку сидел в кресле напротив князя.
Ставровский сказал:
— Кирилл, выйди, пожалуйста, мы с Леонидом Александровичем с глазу на глаз кое-что обсудим.
Племянник князя встал, коротко кивнул и вышел. Лопатин почувствовал себя крайне неудобно под тяжёлым взглядом Ставровского.
— Я тебе, Леонид Александрович, тогда вот что предложу. Деньги большие дам, десять тысяч золотых империалов, а ты мне описание процесса, технологии по всем новинкам. И дочь не надо ждать. Отдашь и расстанемся друзьями.
Лопатин встал и посмотрел на князя, но князь сидел, будто был уверен в том, что сейчас Леонид Александрович обрадованно «захлопает в ладоши» и побежит расписывать что и как делается."
"Лопатин знал, где у Ирэн хранятся все записи, но он не собирался предавать дочь. Один раз он уже предал своих детей, уйдя в депрессию, но теперь он не такой, и он сделает всё, чтобы сберечь Ири от этого страшного человека. Какая она всё-таки предусмотрительная, как знала, написала имя отца в «привилегии», иначе страшно представить, чтобы с ней сделали бы такие вот как Ставровский.
— Нет, — всё, что услышал Ставровский от Лопатина и судя по изумлённому выражению лица, он даже не понял, что ему отказали. Причём вот так вот, без всякой аргументации.
— Нет? Вы в своём уме, Лопатин? — отбросил показное панибратство Ставровский — Вы понимаете, кому вы отказываете? — голосом Ставровского можно было «резать железо»
— Вполне понимаю, Константин Петрович и всё же отказываю, — Ирина могла бы гордиться отцом, его голос тоже был твёрд, а лицо спокойно.
Но Ставровский не привык к отказам, да ещё и от таких как Лопатин.
