Автор
Встреча двух людей на грани нежности и страсти в "Истории одной ненависти". Мэтт предлагает богатые условия, но его предложения скрываются под маской лжи. Описанный роман тонко раскрывает дьявольскую атмосферу унизительных обещаний и невесомых пределов любви.
Терлась с такой яростью, будто этому негодяю удалось завершить начатое, и вышла только когда кожа стала красной как у рака. Укуталась в халат сестры и заняв место в уютном кресле смотрела как солнце медленно садится за горизонт и размышляла. – Пожалуйста, закрой меня на ключ, я скорее всего усну к тому моменту когда ты вернешься.
– Не думаю, что ты будешь спать… – сестра загадочно произнесла и отступила, впуская в комнату Яра.
Наши взгляды встретились. Мой серый с его ярко-зеленым, и по телу прошла мелкая дрожь.
Я не обратила внимание, в какой момент сестра прикрыла за собой дверь и ушла.
Мы оба не обратили.
Яр сделал шаг в комнату, я поднялась с кресла и замерла, не решаясь даже сделать вдох.
– Как ты? – произнесли одновременно, и тут же смущенно замолчали, стоя в разных углах будто оппоненты на ринге.
– Он не…
Мотнула головой, не позволяя ему произнести вслух то, чего оба боялись.
И тут же мой взгляд опустился к багровому пятну на рубашке, и я торопливо зашагала в сторону ванной, чтобы принести бинт и сменить повязку.
В шкафчике нашла аптечку вернулась в комнату, ощущая непривычное волнение.
Я знала Яра уже много лет, но именно сейчас в его присутствии робела, будто мы не виделись пять лет и снова случайно встретились после нашего свидания тогда.
– У тебя кровь, надо обработать рану, – произнесла очевидное и Давыдов кивнул и подошел к кровати, на которой я разложила бинты.
Потянулась к пуговичкам на его рубашке и едва мои руки коснулись белоснежной ткани, их накрыли мужские кисти.
– Саш, – Яр произнес тихо-тихо и я сглотнула, но храбрости поднять на него взгляд таки не набралась. Смотрела на белую ткань рубашки около выреза на шее и чувствовала, какие его пальцы горячие и сухие. – Я люблю тебя.
Вскинула испуганный взгляд и замерла, ища в глазах напротив признаки притворства, но там была только искренность и капелька сожаления.
– Всегда любил, просто боялся признавать…
– Правда? – спросила и заметила, что Яр сглотнул, и его кадык дернулся за расстегнутым на одну пуговицу воротничком.
Вместо ответа, Давыдов легонько сжал мою руку и потянул ниже, накрывая моей ладошкой то место, где гулко бьется его сердце.
– Будь ты такой как все, я просто купил бы твою любовь и жил дальше.
