Автор
Встреча двух людей на грани нежности и страсти в "Истории одной ненависти". Мэтт предлагает богатые условия, но его предложения скрываются под маской лжи. Описанный роман тонко раскрывает дьявольскую атмосферу унизительных обещаний и невесомых пределов любви.
Как ты мог так детально…
– Если бы у меня был выбор, поверь. Я предпочел бы не помнить.
– Тебе нужно лечиться…
– Твоя сестра сказала ровно то же самое в прошлую нашу встречу, – Яр улыбнулся и замолчал, а я непроизвольно схватила его за запястье и сжала. Слишком поздно осознала, что сделала в попытке удержать нить разговора и задать мучивший меня вопрос. Давыдов опустил взгляд на мои пальцы и застыл не шевелясь. А я, опомнившись, разжала их и негромко произнесла.
– Расскажи мне о ней."
"Давыдов поднялся и протянул мне руку, приглашая встать тоже.
Возможно, алкоголь сделал свое дело, и я окончательно тронулась умом, но я покорно вложила свою кисть в его и поднялась, позволяя увести себя к столу.
Яр разжал свои пальцы только когда подошел к ящикам и быстро введя код разблокировал те, выдвигая нижний. Достал оттуда увесистую папку и опустил на стол, подталкивая меня за талию к широкому и глубокому кожаному креслу, на котором он, вероятно сидел, работая дома.
– Здесь всё.
И не дожидаясь от меня хоть какой-то реакции направился к бару, достал еще одну бутылку и вернулся в кресло у камина, занимая прежнее место.
Я опустила взгляд на папку и внутренности сжались в ком. Неверные пальцы откинули титульный, и мир отошел на второй план.
Глава 17
Саша не отрывала взгляда от папки, а я завалился обратно в кресло и задумался.
Если бы я изначально знал, что сестёр две, я все-таки поехал бы в тот город и нашел возможность увидеть ее снова.
Как можно жить с этим?
Очень непросто. И наверняка поэтому она так и не завела новых отношений за эти годы. Просто не находила в себе сил поверить кому-либо.
И если бы я задумался об этом раньше, я бы мог все исправить, но я был настолько погружен в работу и не интересовался жизнью брата и делами с борделем, что по моей вине оказались искалечены несколько жизней.
Что касается Саши…
Она имеет право жить так как ей захочется и мои попытки управлять ей это очередное насилие, только не физическое, а моральное, хотя если учесть ту ночь на приеме, то и без физического не обошлось. Она во всем права. Я чудовище.
