Автор
Встреча двух людей на грани нежности и страсти в "Истории одной ненависти". Мэтт предлагает богатые условия, но его предложения скрываются под маской лжи. Описанный роман тонко раскрывает дьявольскую атмосферу унизительных обещаний и невесомых пределов любви.
От его ауры и сводящего с ума взгляда, который не отрывался от меня пока я не скрылась за дверью, ведущей в прохладный зал ресторана.
Но даже тогда дрожь не прошла, еще долго напоминая мне о том, какая я лгунья.
Та девушка с озера не умерла. Она спряталась глубоко внутри и каждый раз в присутствии Яра она рвалась снова завладеть моим разумом, напоминая мне о чем-то давно забытом. О том, о чем я больше не могла позволить себе помнить. Не имела права.
И то его короткое «прощай» вовсе не прощание, а скорее приказ, которому девушка с озера мечтала подчиниться.
Глава 20
Никогда не думала, что меня так накроет.
Спустя пять лет когда я уже обросла броней и нервы кажется стали как канаты я думала, что теперь мне всё нипочем.
Но стоило мне переступить порог родительского дома самообладание полетело к чертям.
Один шаг, я смогла сделать только его и тут же безвольно опустилась на пол у входной двери и разрыдалась.
Эти запахи родного дома. Тишина в нем. Пустота. Они просто разрывали мою душу на куски, и я не выдержала этой пытки.
Разревелась, глядя на стоящие на обувнице туфли покойной мамы. Глядя на папин черный зонт-трость, которым он никогда не пользовался, потому что работал в шаге от дома. На босоножки сестры, которые так ей шли в свое время.
Все эти вещи как стражники прошлого поймали в силки мой взгляд и не отпускали. Они будто вопили: ты же помнишь, как много мы значили для твоих близких, тогда, в прошлой жизни. Когда ты была наивной студенткой, которая жила и даже не представляла, что жизнь так переменчива и может перевернуться с ног на голову всего за один день.
Слезы все катились. Ноги отказывались меня поднимать, и я сидела, прижавшись к стенке и обхватил колени руками и отдавалась этой боли и отчаянью, что копила внутри все эти годы.
А родной дом безмолвно наблюдал. Он не осуждал, не давил, просто смотрел и укутывал царящей вокруг тишиной. Родные стены поддерживали и будто столпы не давали моему миру окончательно рухнуть. Стояли на защите.
Не знаю, сколько я просидела на пороге, но постепенно слезы высохли, и я снова смогла дышать, хоть маленькими вдохами, но смогла.
Не думала, что вернусь сюда, не рассчитывала на то, что снова увижу родные стены, и сейчас испытывала щемящую боль в груди. Да, она притупилась, но не исчезла совсем, и пока я бродила по пустынным комнатам, которые когда-то занимали мои близкие люди, я не могла отделаться от ощущения ностальгии.
