В глубокой тьме ночи, где каждая капля дождя напоминает о жизни и смерти, Демия стучала в последний раз в затертую до блеска дверь. Голос ее хриплый от слез, мольбы умирающей девушки звучали будто издалека. За этой простой стенкой жила женщина, чьи глаза теперь лишь коснулась смерть....
Правда, не знал, о чём именно, но для меня это было не так важно, ведь главное, что я смогу увидеть её. Заглянуть в глаза девушки, судьба которой была так схожа с моей. Меня даже не остановило, что кхали отправилась ночевать к принцессе. Я вдруг осознал, что готов залезть в комнату к кому угодно, только бы увидеть её.
На душе было тяжело и эта тяжесть пугала, ведь я понимал, чем именно она вызвана. Точнее, понять мне это удалось только в тот момент, когда кхали заговорила о ритуале родства…
Остановившись у живой изгороди, я коснулся ладонью области сердца, что мучительно сжалось.
– Глупая… – сорвалось тихое с моих губ. – Если ты пройдёшь его, тогда мы…
«Тогда мы что? – спрашивал у себя мысленно. – Не сможем быть вместе? А ты уверен, что она хочет этого? Очнись уже! Эми не верит тебе и собралась уезжать с Амаей! Остановишь её? Думаешь, она бросит принцессу? Или отправишься вместе с ней на чужие земли?»
Сжав зубы до ломоты в дёснах, я неспешно направился дальше.
Мысли кружили в голове, а ладонь так и лежала на груди, накрывая шрам от кинжала, что подарил мне родной отец.
Всегда старался быть хладнокровным, слушать только голос разума и не поддаваться эмоциям, но в последнее время моя жизнь начала сходить с дороги, по которой я шёл все эти годы…
Воспоминания прошлого, что было для меня болезненным, против воли возникли в мыслях. Тот день, когда убили матушку, до сих снится мне, являясь единственным и самым страшным кошмаром.
Никогда не забуду, как мы поехали с ней в храм на гору Махаван, отдать дань уважения предкам императорской семьи.
"Мне на тот момент было семь лет, но я до сих пор отчётливо помню, как наёмники в повязках, закрывающих лицо до глаз, кровожадно перебили всю стражу, а потом взялись и за нас с матушкой…
Она так плакала. Умоляла пощадить меня. Готова была пожертвовать собой, даже встала на колени перед этими ублюдками, но… но её всё равно убили.
Я кричал. Кричал настолько громко, что сорвал голосовые связки. Меня крепко держали за шкварник, дергая из стороны в сторону, словно щенка. Их забавляли мои мучения. Они наслаждались слезами, что катились из моих глаз, и бессмысленными попытками напасть, чтобы отомстить…
Что я, семилетний мальчишка, мог на тот момент сделать против двух десятков наёмников? Верно, ничего. Но кое-что мне всё же удалось.
