В глубокой тьме ночи, где каждая капля дождя напоминает о жизни и смерти, Демия стучала в последний раз в затертую до блеска дверь. Голос ее хриплый от слез, мольбы умирающей девушки звучали будто издалека. За этой простой стенкой жила женщина, чьи глаза теперь лишь коснулась смерть....
Путь до южного дворца выдался нелёгким в психологическом плане. Мы не скрывались, шагая по улицам со стороны часовни с перевязанными ладонями. Только глупый не понял бы, что именно мы там делали. Но их догадки были ошибочными, ведь ритуал крови не был пройден. Из-за Дастана. Из-за его слов и просьбы, которая заставляла моё сердце колотиться с огромной скоростью.
Я чувствовала взгляды, но не обращала на них абсолютно никакого внимания, делая вид, что в округе кроме меня и Амаи больше никого нет.
К слову о ней, принцессе удалось взять себя в руки, хотя я знала, далось ей это несказанно трудно.
– Девочки! – стоило шагнуть под арку, что вела на территорию южного дворца, как к нам тут же подбежала придворная дама Роана, в глазах которой читалось высшей степени беспокойство. – Ох и шума вы навели… – её взгляд сместился на наши перевязанные руки, ткань на которых была пропитана алыми пятнами крови.
Не знаю почему, но Ами не стала объяснять тётушке, что ритуал был брошен на полпути. Я решила, пусть причины этому принцесса объяснит сама.
Время до вечера пролетело молниеносно. И все эти несколько часов мы, сидя у меня в комнате, перешёптывались о случившемся, обсуждая снова и снова.
– Ваше высочество, – послышался внезапно голос тётушки от входных дверей.
Мы подняли наполненные тревогой взгляды, до сих пор не отойдя от темы с Дастаном, которая всё никак не давала покоя.
– Императрица зовёт вас к себе… – с волнением произнесла придворная дама.
Амая равнодушно хмыкнула, скривившись.
– Что? Её верные слуги донесли о наших с Эми перевязанных ладонях?
– Думает, мы прошли ритуал? – спросила я.
– Именно это она и думает, – кивнула встревоженно тётушка Роана.
– Передай, что я уже сплю, – холодно ответила Амая, своими словами вызвав изумление на наших с придворной дамой лицах. – Не хочу я сейчас ей что-то доказывать, – вздохнула устало Ами. – Как и видеть её мне тоже не хочется. Завтра. Обо всём с матерью я поговорю завтра.
Тётушка, кивнув, вышла за дверь.
– Уже представляю её охваченное гневом лицо. Знаешь, – до моего слуха долетел уставший вздох, – раньше я боялась её.
