В глубокой тьме ночи, где каждая капля дождя напоминает о жизни и смерти, Демия стучала в последний раз в затертую до блеска дверь. Голос ее хриплый от слез, мольбы умирающей девушки звучали будто издалека. За этой простой стенкой жила женщина, чьи глаза теперь лишь коснулась смерть....
– Не стоит за меня волноваться, ваше высочество, – склонила я голову, приседая в реверансе. – Я прогуляюсь одна. Буду вас ждать. Возвращайтесь скорее.
Амая в сопровождении евнуха и стражи двинулась в сторону ворот южного дворца.
Служанки провожали её взглядами, а я в это время посмотрела на придворную даму, у которой лица не было от переживаний за принцессу.
Указав ей на служанок, дала понять, чтобы тётушка увела их от меня подальше.
– Чего встали?! – хлопнула она в ладоши, от чего несколько девушек испуганно вздрогнули.
Я, сдержанно улыбнувшись, присела в ответ, подумав:
«Какая актриса пропадает!»
71. Искра зарождающихся чувств
Восточный дворец императрицы
– У меня лишь один вопрос… – в глазах Элиры Ри'Далэйн вспыхивали искры разрастающегося гнева. – Как ты посмела?!
Разъярённое рычание прокатилось по залу, где и восседала императрица, поджидая свою дочь.
– Не понимаю тебя, – холодно ответила Амая, уверенно глядя на мать, которая больше не пугала, как было раньше, а вызывала отвращение.
– Не понимаешь? – леденящий душу смех разлетелся эхом, отталкиваясь от стен. – Не понимает она!
Императрица величественно поднялась со своего излюбленного места, неспешно, угрожающе направляясь к Амае, которая в ответ не отвела взгляда, а так и продолжала смотреть с вызовом.
– Идиотка! – рывком схватив перевязанную руку своей дочери, она, зная, что будет больно, надавила на ладонь, где был порез.
Амая дёрнулась, но ей не позволили отстраниться, продолжая и дальше давить на рану.
– Бестолковая! – шипела яростно Элира Ри'Далэйн, лицо которой исказилось от негативных эмоций. – Как посмела провести ритуал с этой отщепенкой?!
– Отпусти! – закричала Амая, дёрнувшись сильнее.
И в этот самый момент императрица её отпустила, в следующую секунду отвешивая звонкую пощечину.
Голова принцессы дёрнулась, а лицо обожгло от боли.
Приложив к щеке перевязанную ладонь, она тяжело дышала, чувствуя, как ненависть к той, кто дала ей жизнь, разрастается в груди.
– Безмозглая! – продолжала сыпать оскорблениями императрица. – Зачем ты это сделала?!
– Я ничего не делала! – закричала Амая, ощущая, как в горле встал слёзный ком горечи и обиды.
