В глубокой тьме ночи, где каждая капля дождя напоминает о жизни и смерти, Демия стучала в последний раз в затертую до блеска дверь. Голос ее хриплый от слез, мольбы умирающей девушки звучали будто издалека. За этой простой стенкой жила женщина, чьи глаза теперь лишь коснулась смерть....
Секунды бежали, а я всё плыла и плыла, вдали замечая выход.
Голова кружилась, в груди всё полыхало от нехватки кислорода. Миг, и сознание поплыло, а тело обмякло, позволяя морской стихии поглотить мою душу.
– Очухалась?! – звонкая пощечина обожгла мою щеку. – Нечего здесь придуриваться!
И вновь пощечина, от которой я закашлялась, выплёвывая воду и жадно хватая ртом воздух.
Тяжело дыша, распахнула глаза, глядя на трёх дородных тёток в странных одеждах.
– Вот так-то! – едко усмехнулась одна из них, глядя на меня с каким-то отвращением.
2. Покажут, где твоё место!
Эми
Тяжело дыша, я выплюнула воду, отводя затуманенный взгляд от трёх странных тёток.
«Что здесь происходит?»
Я сидела на берегу какого-то пруда. В центре него наблюдались цветущие лилии, а вокруг раскинулся живописный ухоженный сад.
Отчётливо помнила, как задыхалась в подводной пещере и как нещадно горели лёгкие. А ещё на мне был костюм для дайвинга, а не вот это… голубое недоразумение с кружавчиками.
«Я в коме?! Точно! Я в коме!»
Со всей дури прикусила язык, ощущая яркую вспышку боли и солоноватый привкус крови, которые были реалистичнее некуда.
«Нет?! Не в коме?! Ни черта не понимаю!»
Сердце ускоренно забилось, а пальцы неосознанно вонзились в песок.
Я чувствовала его влажную прохладу, а ещё аромат цветов и свежести.
Лёгкий порыв ветра пошевелил мои мокрые волосы и прошёлся по пропитанной водой одежде, заставляя поёжиться.
– Будет тебе уроком, – выплюнула едко всё та же самая разговорчивая тётка, пока я пыталась взять себя в руки и не позволить панике одолеть меня.
Чувствуя, что меня трясёт всё сильнее, я не спешила выполнять сказанное. Никогда не шла ни у кого на поводу и уж точно не выполняла чьи-то приказы. Характер не тот. Другие бы сказали, что я чрезмерно гордая, но у меня имелось этому другое название – уважение самой себя.
– Тебе всё мало?! – зашипела тётка, в то время как две другие едко улыбались.
Им будто доставляло удовольствие видеть меня такой.
– Непослушная ты тварь!
Я слишком поздно заметила прут в руке ненормальной. Видимо, после пережитого мозг работал пока заторможено. И, когда эта гадина хлестнула меня по оголённой руке, чуть выше локтя, по телу пробежала сначала яркая боль, а затем и неописуемая ярость.
Мама с самого детства говорила мне, чтобы я никому не позволяла обижать себя. И я не позволяла. Если того требовала ситуация, могла даже в нос дать.
