Нил Гейман превратил рассказ о кладбище в культовую серию книг, ставшие бестселлерами по всему миру. Очередная история из серии удостоена почетной премии Джона Ньюбери за лучшую детскую книгу. Посетите сайт Геймана для детей www.mousecircus.com, где вы найдете еще больше произведений с таким же невероятным потенциалом и глубиной смыслов....
— Ты узнал то, зачем ездил?
— Вполне, — ответил Сайлес, но продолжать не стал.
— Я тоже, — строгим голосом сказала мисс Лупеску. — Я тоже кое-чему научилась.
— Это хорошо, — сказал Сайлес. В кроне дуба ухнула сова. — До меня дошли слухи, что две недели назад вы побывали там, куда мне путь заказан. В таких случаях я бы посоветовал вести себя осторожнее. Впрочем, у упырей, как известно, короткая память.
Никт сказал:
— Ничего страшного не было! Мисс Лупеску за мной присматривала. Мне ничего не грозило.
Мисс Лупеску посмотрела на Никта, и ее глаза блеснули.
— Мне еще есть чему поучиться, — заявила она. — Быть может, в следующем году я вернусь, тоже в середине лета, и дам мальчику пару уроков.
Сайлес покосился на мисс Лупеску, едва заметно приподняв бровь. Потом перевел взгляд на Никта.
— Было бы здорово, — сказал Никт.
Глава 4
НАДГРОБИЕ ДЛЯ ВЕДЬМЫ
се знали, что на краю кладбища похоронена ведьма. Сколько Никт себя помнил, миссис Оуэнс запрещала ему ходить туда.
— Почему? — спрашивал он.
"— Не дело живым мальчикам там слоняться, — отвечала миссис Оуэнс. — Там страшенная сырость. Считай, болото. А ну как простудишься!
Мистер Оуэнс, как человек более уклончивый и менее изобретательный, говорил просто:
— Это дурное место.
С запада кладбище кончалось под старой яблоней. За ржавой железной оградой из прутьев с навершиями, как у копий, виднелся пустырь, заросший крапивой, сорняками и колючками. Никт, мальчик вообще-то послушный, туда не ходил, но частенько просовывал голову меж прутьев ограды и смотрел на зелень и груды палых листьев.
Никт поднялся к часовне у кладбищенских ворот и стал ждать темноты. Когда серые сумерки пофиолетовели, в шпиле часовни раздался шорох, будто расправили плотный бархат. Из колокольни явился Сайлес — там он обычно спал, — и спустился по стене вниз головой.
— Что в дальнем конце кладбища? — спросил Никт. — За «Гаррисоном Вествудом, пекарем сего прихода, и его супругами Мэрион и Джоан»?
— А что?
Опекун бледными, как слоновая кость, пальцами стряхнул пылинку с черного костюма.
Никт пожал плечами.
— Да так, интересно.
— Там неосвященная земля. Понимаешь, что это значит?
— Не совсем.
Сайлес прошел по дорожке, не встревожив ни одного упавшего листа, и присел на скамью рядом с Никтом.
— Некоторые, — произнес он бархатистым голосом, — верят, что вся земля священна. Была священной до того, как явились мы, и останется такой после нас.
