Нил Гейман превратил рассказ о кладбище в культовую серию книг, ставшие бестселлерами по всему миру. Очередная история из серии удостоена почетной премии Джона Ньюбери за лучшую детскую книгу. Посетите сайт Геймана для детей www.mousecircus.com, где вы найдете еще больше произведений с таким же невероятным потенциалом и глубиной смыслов....
Была ли на лице Сайлеса тоска, печаль или что-то другое?.. Лицо опекуна казалось совершенно непроницаемым.
Никт крикнул:
— Сайлес!
Он надеялся, что опекун подойдет к ним, присоединится к танцу, порадуется вместе со всеми. Однако, услышав свое имя, Сайлес отступил глубже в тень и скрылся из виду.
— Последний танец! — крикнул кто-то, и музыка стала медленной и торжественной.
Живые и мертвые встали в пары. Никт протянул руку и обнаружил, что касается дамы в паутинном платье и смотрит в ее серые глаза.
Она улыбнулась.
"— Здравствуй, Никт!
— Здравствуйте, — сказал он и начал танцевать. — Я не знаю, как вас зовут.
— Имена не так уж важны.
— Мне ужасно нравится ваш конь. Такой огромный! Я и не знал, что кони бывают такие большие.
— В нем хватит кротости, чтобы унести на своей широкой спине самых могучих из людей, и хватит силы для самых крошечных.
— А можно мне на нем прокатиться? — спросил Никт.
— Когда-нибудь прокатишься, — сказала она, и ее паутинный подол блеснул. — Однажды. Рано или поздно на него садятся все.
— Обещаете?
— Обещаю.
На этом танец закончился. Никт поклонился партнерше и вдруг почувствовал страшную усталость, будто плясал много часов подряд. Все мышцы болели, дышалось с трудом.
Где-то пробили часы. Никт посчитал удары: двенадцать. Они протанцевали двенадцать часов, сутки… или нисколько?
Никт огляделся. Мертвые куда-то делись, да и Всадницы на белом коне тоже не было видно. Остались лишь живые, и те уже расходились по домам — сонно, неуклюже, словно не вполне очнувшись от глубокого сна.
Городскую площадь, как после свадьбы, усеяли крошечные белые цветочки.
Никт проснулся в гробнице Оуэнсов с радостным чувством. Ему не терпелось поделиться всем, что он увидел и узнал!
Когда встала миссис Оуэнс, Никт заявил:
— Прошлой ночью было здорово!
— Да неужели?!
— Мы танцевали. Все. В Старом городе!
— Вот-те раз! — возмутилась миссис Оуэнс. — Танцевали, надо же! А ты ведь знаешь, что тебе запрещено выходить в город!
Никт знал, что когда мать в таком настроении, с ней лучше не спорить, и молча проскользнул сквозь стену гробницы навстречу сумеркам.
Он поднялся к черному обелиску и надгробному камню Иосии Уордингтона. С этого возвышения было удобно смотреть на Старый город и огни домов.
Рядом возник Иосия Уордингтон.
— Вы открыли танец. С мэром. Вы с ней танцевали! — сказал Никт.
Иосия Уордингтон посмотрел на него, но промолчал.
— Я видел!
— Мальчик, мертвые и живые не встречаются. Мы не связаны с их миром, они — с нашим.
