Нил Гейман превратил рассказ о кладбище в культовую серию книг, ставшие бестселлерами по всему миру. Очередная история из серии удостоена почетной премии Джона Ньюбери за лучшую детскую книгу. Посетите сайт Геймана для детей www.mousecircus.com, где вы найдете еще больше произведений с таким же невероятным потенциалом и глубиной смыслов....
Неемия Трот выпрямился в полный рост — он был ниже Никта — и восторженно приложил руки к груди.
— О-о! Иди к ней и моли ее! Назови ее своей Терпсихорой, Эхо, Клитемнестрой! Пиши ей стихи, величавые оды — я помогу тебе. Так, и только так ты завоюешь свою истинную любовь.
— Я не то чтобы хочу ее завоевать. Она не моя истинная любовь. Я просто хочу с ней поговорить.
— Изо всех человеческих органов язык — величайшее чудо. Ибо им мы пробуем сладкое вино и горькую отраву, источаем мед и горечь. Иди к ней! Говори с ней!
— Не могу.
— Можешь, юный сэр! Более того, ты должен! Я напишу об этом, как только завершится бой победой стороны одной[18].
— Но если я перестану блекнуть для одного человека, другим будет легче меня видеть.
— Склони ко мне свой слух, о юный Леандр, Геро, Александр! Фортуна помогает смелым!
— Хм, тоже верно…
Никт был рад, что додумался прийти к Поэту. Кто тебя образумит, если не поэт? Да, кстати…
— Мистер Трот… Расскажите мне о мести."
"— О, это блюдо подается холодным. Не мсти в пылу негодования! Мудрее дождаться подходящего часа.
— И вы ему отомстили? — с любопытством спросил Никт.
— Ему и всему его ядовитому племени. О да, юный Оуэнс, я отомстил, и месть моя была ужасна. Я напечатал письмо и наклеил на двери лондонских публичных домов, в которые нередко наведывались щелкоперы вроде этого О’Лири. В письме я заявил, что поэтический талант хрупок и я больше не стану писать для них, — только для себя и для потомков, а при жизни не опубликую ни строчки! В завещании я указал, чтобы мои стихи похоронили вместе со мной, неопубликованными. Лишь когда потомки осознают мою гениальность и поймут, что сотни моих стихов утрачены — утрачены! — мой гроб дозволяется откопать, чтобы вынуть из моей мертвой холодной длани творения, которые восхитят весь мир.
— И как, вас откопали, стихи напечатали?
— Пока нет. У меня еще все впереди.
— Это и была ваша месть?
— Вот именно. Коварная и ужасная!
— Хм…
— Подается холодной, — гордо заявил Поэт.
Никт вернулся по Египетской аллее на расчищенные дорожки.
