"
"— Дело в том, дорогая, — произнёс он, наконец, — что нам нужно, как бы это сказать, слияние с этим миром. Видишь ли, нас тут воспринимают пусть и как спасителей, но все же как неких высших существ. Обитательницы этого мира не считаю себя равными нам — для них это немыслимо, они просто не способны осознать, что такое равенство. Мы для них — как тот самый пресловутый «белый человек», который по доброте душевной заботится о неразвитых дикарях, в то же время и мысли не допуская, чтобы как-то породниться с ними, поставить их на одну ступень с собой. Да, они принимают нашу заботу с благодарностью, отвечая глубокой преданностью. Но это не может преодолеть пропасть между нами и ими — пропасть, которая существует только у них в голове, но тем не менее является серьёзным препятствием к их, так сказать, освобождению ума, или полноценной интеграции. И даже если наши люди будут брать их в жены, пропасть все равно останется, потому что такие браки будут восприниматься ими так, будто к ним снизошли. Для них это, правда, будет называться «великой милостью» или вроде того, но суть от этого не меняется. Даже остроухие и эйджел, при всех своих отличиях от обычных людей, влились в наше общество и проще, и естественней, чем местный контингент.
Мне так и хотелось спросить: «К чему ты клонишь, Серегин?», но я воздерживалась. Одно стало мне понятно: если бы он хотел поговорить о своей женитьбе на наложницах, то такое долгое предисловие не понадобилось бы. Поэтому я была очень заинтригована, уже предчувствуя, что супруг меня очень сильно удивит, когда дойдет до сути своего монолога.
А он тем временем продолжал:
— Точно так воспринималась бы ими моя женитьба на этих наших… сестренках. «Главному господину захотелось много жен — о да, он может себе это позволить, если ему хочется много женщин, потому что он велик и славен и всемогущ, повезло эти четырем», — примерно в таком ключе они будут обсуждать между собой эту новость. Но это неправильно. Понимаешь, Лиза? Неправильно!
У меня отлегло от сердца. Я улыбнулась и хотела было наклониться, чтобы поцеловать моего любимого, но тут он твёрдо произнёс:
— Поэтому я должен жениться не на них, а на Алише!
Я замерла, думая, что ослышалась.
— Прости, дорогой… как ты сказал? На Алише? На той негритянке, бывшей экономке? — прошептала я.
Эта идея показалась мне столь абсурдной, что никак не вязалась с тем, что он произнёс до этого. Я думала, он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил… хотя такая шутка была совсем не в его стиле.
Но он кивнул и сказал:
— Да. Именно на ней. Видишь ли, все эти чернокожие женщины остались не у дел, когда мы принялись налаживать жизнь лагерниц. Они находятся в подвешенном состоянии, а это хуже всего.