Желанный корабль "Солнечного Ветра" медленно приближался к Старой Земле, вызывая лишь недоумение у пирата Виталия Битикления. Однако вначале все казалось благоприятным — леди Удача широко улыбалась имперскому корвету, застигнутому на пиратской добыче.
И все они думали о том, что, очевидно, при «конструировании» этих танцовщиц в них была вложена способность к идеальному восприятию музыки телом. Казалось, если бы сейчас музыка стихла, а они не остановили бы свой танец, мелодия продолжала бы звучать в ушах наблюдающих. Это была совершенная гармония. Потрясающая слаженность.
Юные барышни не удержались, и стали повторять танцевальные движения. И очень хорошо было у них на душе, что им удалось порадовать своих подопечных и дать им то, ради чего они и были созданы.
Однако проницательная Камилла Альбертовна сейчас с особенной ясностью поняла, что «пташкам» необходимо дать хотя бы начальное образование. Они должны стать людьми. Пока же они больше напоминают… механизмы, которые включили. Нет, их нужно учить. Грамоте, счету. Прививать знания, понятие о культуре. И она непременно займется этим. Непременно! Это хорошо, что они немного оживились, теперь их мозг будет охотнее воспринимать учение. Однако дело предстоит нелегкое… Ну ничего. Дочери помогут.
А ещё через несколько дней в лагерь прислали того самого балетмейстера, о котором говорил Дмитрий Леонидович. Камилла Альбертовна и её дочери встретили её однажды утром у того барака, где проживали «пташки»."
"Это оказалась сухопарая дама примерно тридцати лет — с прямой осанкой, гордо посаженной головой, царственным взором. Выглядела она блистательно, как истинная артистка. Её облик совершенно подходил под представления об учителе балетного искусства. Разве что обычно такими учителями бывают довольно взрослые, а порой и пожилые балерины.
— День добрый, — произнесла эта женщина довольно низким голосом, суховато улыбаясь, и протянула руку Камилле Альбертовне. — Нина Максимовна Большакова, балетмейстер.
Камилла Альбертовна пожала прохладную узкую ладонь, не мгновение испытав некоторую робость перед этой женщиной, выглядевшей довольно властно.
— Камилла Альбертовна Хорват, опекаю этих девочек и прочих обитательниц этого лагеря, — произнесла она.
— Хорват? — Нина Максимовна внимательно вгляделась в лицо новой знакомой. — Уж не супруга ли вы того Хорвата, что управлял железной дорогой во времена моей молодости?
— Она самая, — подтвердила Камилла Альбертовна и заметила, как строгая балетмейстерша довольно дружелюбно улыбнулась. — А вот это мои дочери — Мария, Анна и Евдокия.
