Женщина, потерявшая всё, становится объектом вожделения и охоты. Её прошлое связано с могущественным Лукой Гросом, и теперь каждый, кто имеет власть, видит в ней желанный трофей. Среди опасности и унижения ей предстоит найти силу, чтобы выжить и вернуть себе свободу.
Раздел Chitat.online для книги «История жены Дьявола» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Женщина, потерявшая всё, становится объектом вожделения и охоты. Её прошлое связано с могущественным Лукой Гросом, и теперь каждый, кто имеет власть, видит в ней желанный трофей. Среди опасности и унижения ей предстоит найти силу, чтобы выжить и вернуть себе свободу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Женщина, потерявшая всё, становится объектом вожделения и охоты. Её прошлое связано с могущественным Лукой Гросом, и теперь каждый, кто имеет власть, видит в ней желанный трофей. Среди опасности и унижения ей предстоит найти силу, чтобы выжить и вернуть себе свободу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «История жены Дьявола» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он явно военный.
В руках веник из кустовых роз и бутылка шампанского, набор юного джентльмена. Явно не за сахаром пришел.
— Вадик? — у Лиды немного удивленный голос, она явно его не ожидала здесь увидеть.
Сейчас прольётся чья-то кровь. Кабзда тебе, Вадик.
— Это кто? — Вадик бычится, выступая вперед, оттопыривая челюсть и пробегая по мне взглядом. Он достаточно симпатичный, такие нравятся женщинам, их обычно характеризуют, как мужественных
— Это мой… мужчина. — выдавливает и почему-то оправдывается перед ним Лида. Меня успокаивает только то, что она сразу обозначает роли в этом образовавшемся треугольнике.
Вадим сжимает руки в кулаки; целлофан, в который обёрнуты цветы, шуршит на весь подъезд. Глаза вояки наливаются кровью, как у быка перед красной тряпкой. Между нами стоит только Лида, которую начинает немного кидать.
Я кладу руку ей на плечо, чтобы унять мандраж и немного отодвинуть ее. Мы становимся с ним напротив друг друга.
— Это, что за папик? Нефтемагнат что ли? Выпендрежник в костюме. — он надвигается, всовывая ей в руки бутылку с цветами. Поворачивается ко мне, готовый наброситься с кулаками, я при этом ни издаю ни слова, даже не двигаюсь. Мне просто интересно, что он будет делать дальше."
"— Вадим, уходи, пожалуйста. Зачем ты вообще пришел? — голос Лиды пропитан негодованием, чувствую как в ней поднимается градус.
— Я пришел к тебе! А что твой новый хахаль не говорящий. — он придвигается совсем близко, провоцирует меня, чувствует себя сильнее. — Ты всегда его оберегаешь?
Лида вытягивает руку, чтобы остановить его выпад, но слишком поздно, я перехватываю его руку, скручиваю, дергаю до хруста и ставлю на колени. Вадим позорно скользит коленями по ступеням, представляю, как это больно. Мне трудно его удерживать с пакетами. Приходится выпустить его и отставить пакеты. Вадим катится на один пролёт ниже.
— Сука!
Он вскакивает и снова надвигается на меня, я хватаю его за горло, надавливая на кадык, он останавливается, хватает мою руках, пытаясь оттянуть ее. Из его горла вырывается хрип, но пацан не сдаётся.
— Захар. — Лида тихонько зовёт меня.
— Послушай меня, Вадим. Спасибо за цветы, а вот бутылочку можешь забрать и залить любовные раны. Чтобы я тебя больше не видел в радиусе трех километров рядом с Лидой. Даже если ты случайно окажешься рядом, мне будет срать, я вырву твой кадык.
Глаза Вадима приковываются к кобуре под пиджаком, которая до этого была скрыта. Осознание приходит к нему слишком поздно. Вряд ли, как он выразился, нефтемагнаты ходят с ярыгиным.
Отпускаю его, уверенный, что он больше не рискнёт. Забираю из рук Лиды бутылку шампанского, весьма посредственного, и вручаю ему. Вадим хрипит и тяжело дышит, но лицо у него остается решительным.
— А теперь пошёл прочь.
