Проехав еще метров сорок, мотоцикл завалился набок и, крутнувшись на месте, замер. Дозаряжая карабин, я вышел из ворот склада, сказав парню:
– Молодец. Чего с первого раза прощелкал?
– Поправку неправильно взял, – виновато вздохнул он.
Как и к первому, ко второму мотоциклу тоже рванулись бойцы.
Тот, что командовал среди них, – я запомнил его по плотной фигуре, – что-то приказав своим, направился к нам в сопровождении еще одного красноармейца.
Несмотря на то что с момента бега прошло уже минуты две, и подходивший сержант, и его боец продолжали тяжело дышать.
Их гимнастерки избороздили мокрые пятна пота.
– Спасибо, парни, если бы не вы, то даже не знаю, что было бы, – усталым голосом сказал сержант с пехотными эмблемами в петлицах, жадно пройдясь глазами по нашему оружию."
"– Да о чем вы, свои же люди, – ответил я, пожимая плечами, недовольно разглядывая сержанта. Его действия мне не понравились, и я просто горел от негодования. Как же так? Опытный командир, а допустил такую ошибку, вывел людей на открытое пространство.
– Командир отделения шестнадцатого стрелкового полка сержант Иванов, – кинув руку к пилотке, представился он.
– Красноармеец Вихров, пулеметчик, – после сержанта представился парень лет двадцати пяти.
– Красноармеец Васечкин, комендантский взвод города Лиды.
– Где мы, а где Лида, – удивился сержант.
– Я был в боевом охранении колонны с боеприпасами, – слегка робея, пояснил Вася.
– Понятно. А вы? – повернулся ко мне сержант.
– Вячеслав Суворов, будущий летчик-истребитель, – в свою очередь представился я.
– Так вы не боец Красной Армии?
– Нет, мне еще семнадцать. В этом году я должен был поступить в авиационное училище, но оказался тут. Теперь даже не знаю.
– Если ты не являешься бойцом Красной Армии, то откуда у тебя оружие и форма? – спросил сержант.
– У меня встречный вопрос: ГДЕ ВАШЕ оружие?
– Долгая история, – вздохнул сержант и спросил: – Так как? У меня кроме ракетницы ничего нет.
Вон, только что с немцев сейчас снимем, и все.
– Да понял я. Давайте отойдем, поговорить надо, – предложил я.
Мы с сержантом отошли в сторону, чтобы бойцы нас не слышали, и я высказал все, что о нем думаю, особенно о его командирских умениях. Надо сказать, что хоть Иванов и был ошеломлен и недоволен, но ошибку свою признал, о чем и сказал мне:
– Сам понимаю, что ошибся, когда вывел людей, да поздно было. Опыта-то у меня маловато, не воевал я.
