На запах повелся. Как думаешь, все вывезем?
– Почему нет? В лодку напихаем… Половина наша!
– Договорились, – ответил я, подходя к ближайшей веревке, на которой была вывешена вяленая рыба, и отрывая перышко.
– Ум-м, вкусно, – последовал моему примеру Вася.
– Ага, ща Семеныча озадачу, пусть командует погрузкой, вот мешки лежат и корзины. Как думаешь, килограмм двести тут есть?
– Наверняка есть. Ладно, побегу встречать моряков, – ответил лейтенант и, сняв одну рыбину, выскочил из сарая.
Последовав было за ним, был вбит обратно в сарай бойкой бабкой. Две минуты мне потребовалось, чтобы понять, что за рыбу надо платить.
– Бабка, ты не охренела?! Мы не покупаем, мы берем как боевой трофей!
Однако старуха ничего не хотела слушать. Тут я вспомнил, как один из бойцов пару минут назад сунул мне в руки свернутый рулон немецких денег.
– Мало!
– О! А говорила, по-русски не понимаешь! – хмыкнул, доставая следующую купюру.
– Мало!
– Да подавись! – сунул ей весь рулон и выставил довольную бабку вон, после чего прикрыл створку, крикнул бойцам, чтобы грузили рыбу, и направился к дому."
"Кроме часовых, остававшихся на своих постах, все уже собрались у катера, поэтому мне никто не встретился. Моей целью была коза – раз трофей, значит, трофей. У нас рядом с полком госпиталь обосновался на двести лежачих мест, я это хорошо знаю, часто под настроение, плохое или хорошее, приходил туда с гитарой или гармонью. Так вот в госпитале было две козы, и врачи часто говорили, как раненым было полезно козье молоко, жалея, что коз мало, да и тех просто подарили госпиталю местные жители. Вот и решил увеличить поголовье рогатых.
– Товарищ майор? На мясо? – поинтересовался пробегавший мимо Кикобидзе.
– Какое мясо?! Глаза разуй, молоко будем доить! Идти не хочет, коз-з-за, два раза уже боднула.
Боец споткнулся, после чего засеменил в сторону группы разведчиков, что-то обсуждавших с одним из матросов, при этом постоянно оборачиваясь.
Пожав плечами, я последовал дальше. Через три секунды со стороны разведчиков долетел взрыв смеха.
Пропустив мимо бойцов, что носили рыбу, я подвел постукивающую копытами козу к борту катера и ласково сказал:
– Давай, Маша, за мной.
– Эй! Козла я на борт не пущу. В лодку его! – вдруг рявкнули откуда-то из-за рубки.
– Козла?! А это что, козел?!
Вышедший морской командир в звании старшего лейтенанта утвердительно кивнул.
Я резко обернулся в сторону наблюдающих за нами разведчиков, где прятался Кикобидзе.
– Вот ведь гад, а? И промолчал!
– В смысле?
– Да… – пришлось объяснять свои планы насчёт молока для раненых.
– Ха-ха-ха, – заржал моряк.
– Да я думал, это вымя!
У командира катера началась истерика. Сзади подхихикивали бойцы. Некоторые уже откровенно смеялись.