Я их подожду; машину где можно поставить?
– Вот в том тупичке… а это не ваши едут?
Обернувшись, я посмотрел назад, там действительно подъезжала машина. Это оказался любимый многими командирами неприхотливый и надежный вездеход – ГАЗ-61–73. Даже у Власова такой был.
«Хм, непростые ребята, раз подобную редкость имеют. Насколько я знаю – зампотылу говорил – их выпускают в ограниченном количестве. А у этих есть. Кого же мне Никифоров подсунул?»
Приминая снег большими, но узкими колесами с немаленькими зацепами, вездеход остановился справа от моего «опеля».
Из него выпрыгнул молодой лейтенант, одетый по полной форме, в идеально подогнанной шинели, и, захлопнув дверцу, направился ко мне.
– Лейтенант Павлов, – откозырнул он.
Старшина отошел в сторону, с интересом наблюдая за нами.
Остальные милиционеры проверяли въезжающую в город легковушку и выезжающие из него же два грузовика. На нас они внимания не обращали.
– Майор Суворов. Вы со мной поедете или в своей?
– Лучше с вами, – приятно улыбнулся лейтенант. Он мне понравился, была в нем какая-то располагающая к себе черта. Невысокий, с приятным лицом и живыми карими глазами. И не скажешь, что этот живчик – командир госбезопасности. Если бы не форма…
В вездеходе сидели еще трое, это не считая водителя, пока я общался с лейтенантом, в окне пару раз мелькнуло дуло автомата. Видимо, они чего-то ожидали, раз готовы к бою. Напряженные фигуры явно на это указывали.
Отъехав от поста, я поинтересовался:
– Какие у меня полномочия? Не может быть, что вас не просветили на этот счет.
Лейтенант блеснул глазами:
– Товарищ майор предупреждал, что вы зададите этот вопрос. Он велел передать, что довольно широкие.
– Ага, это хорошо. Есть чем прикрыться в случае чего.
– Вы чего-то опасаетесь? – сразу же насторожился лейтенант.
– Да. Дочка моего погибшего… – быстро рассказал все про Семеныча и его трагическую гибель, закончив на письме. Чего-либо утаивать смысла не было, парень должен был знать причину поездки, в случае чего это могло помочь.
– Письмо с вами?
– Да.
– Можно прочитать? Хочу изучить его.
Достав из внутреннего кармана в несколько раз сложенный листок бумаги, я отдал его Павлову. После довольно продолжительного изучения он согласно кивнул:
– Что-то с ним не так. Так и тянет от него отчаянием.
– Я тоже это почувствовал, но списал на боль от потери отца.
– Возможно и это, но не думаю. Одна фраза чего стоит: нельзя пройти по улице, постоянное напоминание о случившемся с отцом тяжело переносится нами.
– Односельчане травят? Мол, предатель, в плен попал и все такое? – поворачивая и съезжая на боковую дорогу, поинтересовался я. Судя по дорожному знаку, двигались мы правильно.
– Вряд ли.