Хотя, возможно, их просто не слышали – все происходило в полукилометре от опушки, так что пешеходы были спокойны.
Отъехав от парка на соседнюю улицу, я припарковался рядом с ЦУМом и, достав из кармана мобилу, набрал номер отца.
– Да?
– Бать… я тут пострелял немного, так что, думаю, придется ускорить отбытие.
Отец сразу въехал в ситуацию, поэтому скомандовал:
– Краткий доклад!
– Когда гуляли по парку, увидели, что девять «черных» окружили двух девушек. Судя по разорванным платьям и кровоподтекам на телах, была попытка изнасилования. Мы успели вовремя. В ответ на просьбу отпустить девушек начали окружать нас, у них были ножи. Пришлось открыть огонь. Положил всех.
Говорил я спокойно, без кодовых фраз – сразу после того как я выдал информацию о параллельном мире, дядя Олег обеспечил нас всех военными мобилами.
Мало кто знает, что пишутся разговоры, смс, треки перемещения, логи ведутся с привязкой к imei, imsi и номеру телефона, хранятся минимум два года, таково требование ФСБ. Это мне дядя рассказал. Реально – пожизненно: ни разу не слышал, чтобы записи когда-либо стирали. По всей текстовой информации есть поиск и каталогизация, в последние годы появился анализ голоса, пока не везде, работает ненадежно, но иногда помогает в расследовании.
ФСБ имеет неограниченный и никем не контролируемый доступ ко всей этой информации через прямое управление оборудованием. Оператор не имеет права знать и не знает, что они с ней делают и какие запросы выполняют. МВД и другие органы могут получить часть информации по официальному запросу к оператору.
Дядя Олег очень подробно объяснил все это, так что мы были обеспечены относительно надежными аппаратами. Военных, конечно, тоже проверяют, но у нас были аппараты контрразведчиков, они понадежнее. Таких слов, как «убить», «расстрелял», или чего-то подобного не произносил, так что вычислить нас будет затруднительно. А если и вычислят, то фора будет немалой.
– Обойтись без этого не мог?
– Батя, я боевой офицер и не позволю, чтобы всякие ублюдки творили у нас все, что хотят! – Во мне закипала злость.
Видимо, отец уловил ее, поэтому несколько успокаивающе спросил:
– Вы где?.. Ага, понял. Сейчас едете в больницу, забираете вещи и двигаетесь на Белорусский вокзал. Я буду ждать вас там.
– А Степка?
– Пока так поживет, потом мы привезем его вещи. Вас там кто-нибудь видел?
– Только те девчонки, прохожих не было. Мелькнул один вдалеке, но он убегал, не думаю, что что-то видел. Наши люди свидетелями быть не любят.
– Ясно. Отсидитесь в той памятной деревеньке, дождитесь нас.
– Понял. На вокзале мы будем через три часа.
– Жду рядом с кассами.
Убрав мобилу обратно в карман и повернувшись к Степке, хмыкнул:
– Теперь ты точно отправляешься с нами. Батя это однозначно дал понять.