– Ну… э-э-э… – задумался я.
– «Ну» и «э» не считаются, – насмешливо хохотнул Степка. – Как я уже говорил, они чуждый для нас элемент, насаждаемый Западом. Больно уж власти им много дали.
– Да плюнь на них, собака лает – ветер носит, – отмахнулся я, продолжив: – Возвращаемся в лагерь, переодеваемся в цивильное, и в деревню, надо с мамой встретиться. Успокоить.
– Больно уж она рванула к нам быстро. Батя твой не успел остановить.
– Да он ее хотел во Францию отправить, не поехала, а тут, как назло, его в городе не было. Мама у меня умная, сразу догадалась, где мы можем быть.
– Или сперва всех родственников обзвонила.
– Ты чего, забыл? Обо мне мало кто знает.
Доехали мы без проблем. Пока парни разгружали машину, я сбегал на «холм связи» и отзвонился отцу.
– Привет. Все нормально, гостей встретили, подарков привезли кучу, очень рады. Сейчас к маме.
– Молодцы. Ждите нас. Будем через два дня, потом идем «гулять». Понял?"
"– Конечно, ждем, – обрадовался я. Честно говоря, ждать уже надоело. Домой хочу, к жене, к сыну. Да и друзей там немало осталось.
– Отбой.
– Пока.
Вернувшись в лагерь, я оставил на охране Толика, и мы побежали к деревушке. За последние недели эти пробежки немного подтянули Степку, и он втянулся в режим постоянных тренировок. Нет, он все еще задыхался при долгом беге и быстро уставал, но уже не хныкал и не жаловался на усталость. Прогресс.
К опушке мы подобрались осторожно: даже сейчас я продолжал обучение, как будто мы на вражеской земле.
– Оружие оставим или с собой возьмем? – выравнивая дыхание, спросил Степка.
– Кобуру сними, тут оставь, пистолет сзади за пояс, рубашку навыпуск.
– Хорошо, – кивнул он и стал снимать сбрую. Очень уж ему нравилась подмышечная кобура, вот и ходил постоянно с ней. Одеты мы были с расчетом на жизнь в глубинке. Хорошие плотные джинсы, у меня темно-синие – у Степки черные. И рубахи навыпуск, преимущественно светлых тонов. Бежевая у меня и зеленая у друга. С обувью, правда, была засада, кроме берцев, ничего с собой не взяли, вот и щеголяли в них.
– Все, убрал, – прикрыв срезанным дерном кобуру, окликнул он меня, отвлекая от наблюдения за деревней.
– Лады, идем.
Выйдя из леса, мы по мосткам направились в деревню. У крайнего дома стояла «Нива» Аркадия, во дворе суетились деревенские. Бинокля у меня с собой не было, но на зрение никогда не жаловался. Чужих не заметил.
– Аны? – с сильным кавказским акцентом поинтересовался заросший по самые глаза черной и жесткой на вид бородой мужчина в заношенном камуфляже. Опустив бинокль, он посмотрел на соседа.
– Они, – кивнул в ответ беловолосый крепыш, сжимая в руках пятнистую трубу.
– Далэко, из писталета нэ дастать. «Ксюхой» тоже можно промахнуться.