Теперь со мной сел еще и Андрей, уступив свое место Толику, и я снова занял свое место во главе колонны.
Ехать пришлось далеко, можно сказать, докатились на последних каплях горючего. Уже начинало вечереть, когда мы добрались до следующего леса. Хотя я бы назвал его лесным массивом, огромный был лес.
– Партизан тут нет, можно спокойно продолжать движение, – ответил мне Толик, когда я притормозил, предварительно поговорив с полковником, а тот с Рябовым. Уж местную обстановку капитан знал отлично.
Медленно мы въехали под тень деревьев. Отстав от нас на сотню метров, порыкивая мотором, двигался бронетранспортер, за ним, на расстоянии двадцати метров, второй мотоцикл.
Дорога была убита, поэтому скорость движения упала до минимума. Когда впереди показалась большая и явно глубокая лужа, я остановил мотоцикл и заглушил двигатель. Мы с Андреем слезли с седел, оставив Казанцева в люльке. Он нас прикрывал. Андрей остался ожидать приближающуюся бронемашину, а я осторожно приблизился к луже.
Когда стих рев мотора, я крикнул:
– Не проедем мы тут! Утонем на хрен… Товарищ полковник, может, вернемся на прошлую развилку и повернем направо? Я в этой грязи купаться не хочу.
Думаю, нас спасло то, что я кричал на русском довольно громко, чтобы быть услышанным, а также то, что на виду появились бойцы Рябова в советских комбинезонах разведчиков.
– Поговори мне еще, – добродушно ответил подходивший полковник. – Ты не забыл, сколько у нас горючего осталось?
– Да все равно рано или поздно технику бросать придется, – ответил я. Срезав ветку, проверил глубину. – Ну я же говорил, глубоко. Почти на метр ушла.
Появление посторонних на дороге, к своему стыду, засекли не мы, а разведчики. С той стороны лужи на сухом месте стоял молодой парень лет двадцати пяти в таком же двухцветном камуфляже, как и у Рябова, с ППШ на плече.
– Стой, кто такой? – крикнул один из разведчиков. Остальные тут же попрятались, выставив стволы.
– Вопрос тот же. Вы у нас под прицелом, не советую дергаться. Кто такие? – поинтересовался незнакомец.
В воздухе разлилось напряжение, я понимал, что вот-вот могла разразиться перестрелка – были известны случаи, когда немцы переодевались в нашу форму. Требовался только спусковой крючок. Стянув с головы каску и очки, я сплюнул в лужу и сказал:
– Я Суворов, со мной две разведгруппы… Кстати, а когда ужин будет? А то кишка с кишкой уже вальс играют.
Этот неожиданный вопрос заметно разрядил обстановку.