Те, кто был в сознании, бросились к двери, пол уже начал опускаться в сторону кабины, самолет тонул.
– Черт! – закричал я, у меня заклинило ремень.
Подскочивший Никифоров одним взмахом разрезал его, освободив меня. Сзади слышались крики и стоны других пассажиров. В голове была только одна мысль: если мы будем их спасать, то и сами погибнем. Однако прежде чем рвануть к выходу, я отстегнул одного из наших, лежавшего в кресле в полубессознательном состоянии, и, ухватив его за спасательный жилет, потащил к выходу.
Воды уже было по грудь, когда мы, загребая руками, стали протискиваться к выходу. Нас спасло то, что лодка частью уже погрузилась, и поступление воды не было таким сильным. Ухватившись за край проема, одним рывком я вытолкнул одного из охранников, потом уже сам выбрался из салона самолета. До поверхности было метра четыре, спасательный жилет довольно шустро вынес меня на поверхность. Огромные волны приподнимали меня и опускали, рядом из воды торчал хвост самолета. Оглядевшись, я не заметил поблизости никого, – кроме спасенного мной, судя по движениям, он приходил в себя. Остальных, видимо, снесло дальше. Метрах в десяти, отфыркиваясь, появился Никифоров.
– Берегись! – едва расслышал я его крик, когда очередная волна приподняла меня и с силой швырнула на хвост погружавшегося самолета. Удар вышиб из меня сознание.
Думаю, без сознания я был всего ничего, потому как ураган хоть и стихал, когда я очнулся, но не прекратился. Строение спасательного жилета было таково, что я полулежал на спине лицом вверх. Огромные волны, поднимающие и опускающие меня, иногда захлестывали лицо пенными барашками, из-за чего в рот и нос попадала вода. Видимо, из-за этого я и очнулся. Почти одновременно с возвращением в реальность меня скрутили судороги рвоты – морская вода, скопившаяся в желудке, попросилась обратно. Вернув ее в океан, я вытер мокрое лицо и выступившие на глазах слезы. Первым делом ощупал себя. Как ни странно, но после удара все было нормально. Немного болела рука, но перелома не было, а вот синячище – наверняка присутствовал.
Когда очередная волна подняла меня вверх, я быстро осмотрелся. Вокруг никого, видимо, меня унесло ветром и нас с Никифоровым раскидало в разные стороны. Посмотрев на часы (швейцарские! водонепроницаемые!), понял, что не ошибся, в воде я был едва ли пару часов.
– Вот черт, опять в задницу попал. И почему это со мной постоянно случается? Почему я дома не сидел? Вернусь, из Москвы ни ногой, – слабо пробормотал я сам себе.
Ураган продолжался еще часов пять, потом наконец показалось солнце. Вода была теплая, и переохлаждения я пока не боялся. В последнее время мне стали мерещиться плавники вокруг, не знаю, то ли мираж, то ли бред, то ли явь. Акул я боялся больше, чем утонуть.