Зная, как поляки «любят» русских, я заранее готовился к худшему."
"Подойдя к явно жилому дому – их на хуторе было три, – конвоир усадил меня на пенек для колки дров и застучал в окно, что-то крича. Сидя на пеньке, я осматривался: дома стоят треугольником, несколько хозяйственных и скотных сараев, все добротно и аккуратно, сразу видно, что здесь хозяин следит за порядком. Скрип открывавшейся двери привлек мое внимание. На крыльце стоял командир Красной Армии. Я точно в сорок первом – у него были петлицы и лейтенантские кубари.
Спокойно выйдя во двор, он что-то спросил у моего конвоира на польском. В это время из дома вышел, судя по рясе, священнослужитель и, подойдя к разговаривающим, тоже что-то спросил, мельком глянув на меня. Судя по тому, как оба болтуна вытянулись, он был старше их. Минуты три я слушал их непонятный мне разговор и замечал бросаемые на меня взгляды. Видимо, о чем-то договорившись, они подошли ко мне:
– Что ты здесь вынюхивал, русский? – спросил священник.
– Ничего. Меня не там выбросили. Должны были в районе Бреста, а я оказался незнамо где!
– Выбросили? Парашютист?
– Да! Радист! Сбросили прямо в болото. Все утонуло. Рация, запасы, оружие, даже сапоги пришлось скинуть, когда меня на дно тянуло.
– Ты не русский?
– Да русский я. Во Франции жил с родителями, отец офицер штаба, служил под командованием Деникина. Когда меня пригласили работать на одну страну, я согласился.
Сказал я с намеком, что работаю на немецкие спецслужбы.
Похоже, священник это понял, поэтому спросил на немецком, но выяснив, что я его не понимаю, уже на английском:
– Кто вас встречает?
На это я отвечать не собирался, что и сказал на плохом английском:
– Не имею права говорить!
Священник поднял брови и сказал:
– Ваш английский оставляет желать лучшего!
– Никогда им не интересовался! Я во Франции жил.
Немедленно последовал вопрос уже на французском языке, причем плохом, я с трудом его понимал:
– Как же ты оказался почти в ста километрах от Бреста, если тебя выбросили именно там?
– Где меня сбросили, там я и оказался, в этих болотах полно всяких гадов, а я ненавижу змей.
– Вы действительно хорошо говорите на французском языке, значит, штурман ошибся. Вас сбрасывали ночью?
– Да, в три часа!
– Что-то мы не слышали ночью гудения моторов!
– Не знаю, меня сбросили с пяти тысяч метров, и я долго планировал, был сильный ветер.
