По волнам вечернего ветра лежало штормовое судно "Лидия". В ее глубокой кают-эспланаде собрался весь экипаж — от капитана до самых молодых матросов. Уже поднялся очередной тост: "За красавицу! ", когда Лиза, выйдя из туалета в белом платье роскошных брюнеток, ослепительно улыбнулась всем присутствующим....
Ванеев не ожидал прихода боцмана и, когда услышал шаги в грузовом отсеке, зная, что пираты с минуты на минуту начнут прочесывание судна, поднял пистолет, готовый открыть огонь по первому же бандиту. Но неожиданно услышал голос боцмана:
– Подполковник, не стреляй, это я, Дмитриенко.
– Иваныч? Какая нелегкая тебя сюда принесла?
– Та, что называется боевым братством. Ты где в Афгане служил?
– Под Кандагаром первые два года, вторые в Пули-Хумри.
– А я в Баграме, десантно-штурмовой бригаде, в разведке.
Ванеев спросил:
– Ты решил со мной принять последний бой?
– Да!
– Но ты не обязан этого делать. Зачем подставляться африканцам, когда вполне можешь вернуться домой? Это мне по роду службы положено защищать груз, а тебе ...
Боцман прервал представителя Генштаба:
– Домой, говоришь, вернуться? А нет у меня дома. Не, конечно, квартира имеется, но это так, не дом.
– Эх, боцман, боцман! Зря ты так! Лучше уйди, пока есть возможность.
– Нет! И давай командуй! Ты старший по званию.
– Команда проста. Занимаем позиции у контейнеров, я у первого левого, ты у первого правого. При появлении духов – огонь на поражение!
– Принял, командир!
Боцман занял позицию, указанную Ванеевым, и сейчас «афганцы» ждали появления противника.
"Предупрежденные пираты передовой или разведывательной группы все же решили уничтожить охрану контейнеров прямой атакой. Они прошли к грузовому отсеку № 3. Но бандиты не имели такого опыта боевых действий в ограниченном пространстве, который имели Ванеев с Дмитриенко. И двое пиратов вышли на узкое открытое пространство, допустив роковую ошибку, всерьез не восприняв вооружение российских офицеров.
