Читал я о тебе, читал. Как ты ту шишку из СС сбил… вчера газету привезли, всем полком читали. Молодец. А как ты на вопрос корреспондента ответил мы всей частью смеялись. Как уж там…
Прикрыв глаза чтобы было легче вспоминать, он речитативом сказал:
«Как сказал в интервью лейтенант Суворов:
– Жаль, что Гитлер летает только по закону всемирного тяготения. Хотя немного пеньковой веревки может помочь ему зависнуть…».
Вокруг нас стали собираться танкисты, меня хлопали по плечу, пожимали руки. В это время Никифоров, о чем-то тихо разговоривший с подошедшим командиром сборного батальона, собранного по рембатам, в звании подполковника, громко сказал:
– Товарищи танкисты. Немцы, пользуясь документами старшего комсостава НКВД и Красной Армии, ввели в заблуждение советскую часть в составе стрелкового батальона, и направила их по нашим следам, сказав им, что мы немецкие диверсанты убившие лейтенанта Суворова, приказав им при обнаружении открыть огонь на поражение. Я думаю вы понимаете что в таком случае, они поймут кого убили, только после свершившегося факта. Так что нужно этого не допустить. Но помните, что в батальоне находятся наши бойцы, хоть и командуют ими переодетые немцы, поэтому никакой стрельбы на поражение.
– По машинам! – крикнул комполка. А нас с особистом быстро повели к строю остановившихся машин. Кроме танков в колонне присутствовали машины с горючим и боезапасом.
– Мотострелков у меня маловато, но взвод на двух машинах выделю… И взвод танков, – сказал комполка, одновременно командуя своими починенными."
"Еще десяток танков съехал с дороги, в сопровождении пяти десятков пеших бойцов и направились к тем другим, которые спасли наши с особистом жизни.
– Это хорошо. Но нам связь нужна, причем немедленно, – ответил Никифоров.
Политрук быстро связался с кем-то по штабной радиостанции, и несколькими кодовыми словами объяснил что произошло.
В это время на опушку вышла первая цепь, ищущего нас батальона. Увидев танки они остановились, что было дальше я не видел меня силой сняли с танка, на который я залез что бы все видеть, и сунули в открытую дверцу броневика.
Глухо заворчал мотор, и мы куда-то поехали. Ехали мы долго, больше часа, иногда останавливаясь, или на оборот прибавляя скорость, пока несколько раз повернув, не остановились.
– Прибыли, товарищи командиры, – сказал командир броневика, как только мотор заглох. В него кроме меня еще и Никифорова посадили, так что ехали мы в тесноте, да еще и в жаре. На солнце броня была до предела накалена, но люки для проветривания экипаж не открывал, следуя приказу подполковника.
Открылась дверца, впуская во внутрь броневика свежий лесной воздух, в тишине отчетливо звучали чьи-то команды, и матерные крики.