– Товарищ подполковник, я отъеду на несколько часов до штаба дивизии, появилось новая информация, требуется ее проверить, – сказал он Запашному.
– Хорошо, езжайте. Моя машина нужна?
– Нет. Я как обычно на полуторке.
Никифоров выскочил из штаба, через некоторое время послышался звук запускаемого мотора, и удаляющийся рев мотора старенькой машины.
Пожав плечами, я продолжил писать рапорт.
– Вот, товарищ подполковник. Готово.
– Ну-ка. В целом не плохо, но есть некоторые шероховатости.
Запашный с интересом читал мой рапорт, когда вдруг снова зазвонил телефон.
– Товарищ подполковник, вас, – крикнул телефонист, держа у уха трубку.
Запашный стаял у стола телефониста и слушал собеседника на той струне трубки.
– Понял, товарищ полковник. Я все понял.
Положив трубку, Запашный сказал:
– Приказано немедленно готовиться к вылету. Немцы прорвались на стыке двух наших корпусов, их не обходимо остановить. Наша задача боевое охранение колонны самолетов.
– Вылет через восемь минут. Все быть на готовности.
– Товарищ подполковник, а я? – спросил я.
– Лейтенант, идите отдыхайте. Мы вас крикнем если что.
– Товарищ подполковник, но я…
Короче мне удалось уговорить его допустить меня к вылету.
Несмотря на то, что скоро должен были сесть грузопассажирский самолет, я получил разрешение на вылет для сопровождения бомбардировщиков.
У моего самолета стоял, главный инженер полка, и осматривал пробитые плоскости, а вернее заплаты на них, водя рукой ища зацепы.
– Хорошо сделано, – сказал он мне, когда я подбежал к «ястребку».
– Так Семеныч же, – одной фразой пояснил я, натягивая высотный комбинезон.
– Как с аэродинамикой, после покрытия всех технических отверстий мастикой? – спросил он."
"– Во! – показал я большой палец, и стал застегивать парашют.
– Скорость набирает быстрее, скольжение глаже, нет такого торможения на виражах, как было раньше, – быстро пояснял я, и застегнув последний ремень, стал с помощью сержанта-механика карабкаться по крылу до фонаря.
– Скорость повысилась?
– Ненамного, но заметно, – ответил я, с удобствами устраиваясь на парашюте.
– Мне будет нужен рапорт, о всех нововведениях что вы сделали, – крикнул инженер.
– Хорошо, после возращения, – тоже крикнул я в ответ.
Техники уже подкатили компрессор, и стали подготавливать его к пуску.
– От винта! – крикнул я, и мы совместно запустили еще теплый мотор.
СБ Никитина из двадцати шести машин по одному пошли на взлет, они оказалось получили пополнение, но приказа на переформирование и отдых почему-то все не было. Было такое впечатление, как будто оба полка хотели выдоить до конца, а это было не правильно, у людей накапливалась усталость, терялось внимание, появлялось безразличие.