Лес заканчивался на краю неглубокого, широкого, метров в сто, оврага, по которому между кустов вилась полевая дорога пересекая его. Так вот на этой дороге стояла точно такая же полуторка, что я видел ранее, и изрядно дымила мотором. Рядом с ней стоял на коленях парень в форме, и надрывался в плаче.
«Вот дает. Я его метров за сто услышал!» – невольно покачал я головой. Прикинув примерный маршрут до машины, я немного сдал назад и пошел в обход. Идти напрямую к машине у меня не было никакого желания. Подойдя поближе, я присмотрелся к зареванному парню, который уже не так надрывался.
Осмотревшись, я увидел свесившуюся из кабины руку с которой капала кровь.
Еще раз оглядевшись я вышел из кустов и подошел к парню.
– Чего надрываешься? – спросил я у него.
Испуганно вскинув голову, он схватил валяющуюся под ногами винтовку и навел ее на меня. Смотреть на широкое дуло было неприятно, но я не испугался. Затвор мосинки был открыт, и я прекрасно рассмотрел, что патронов там не было.
Как только парень стих, судорожно держа винтовку, я услышал хрип из кабины.
– Там что раненый? – не понял я.
– Р-раненый, – судорожно вздохнув кивнул тот.
«Салага ведь совсем!» – подумал я посмотрев на него.
– А ну смирно!!! Ты в каком виде боец? А ну приведи себя в порядок, – рявкнул я. Бойца нужно было привести в порядок, и именно так я считал можно было ему помочь. Для таких людей, главное чтобы рядом был уверенный в себе человек, и они горы свернут, только прикажи. Так что я знал как себя вести с подобным типом людей.
Приходилось встречаться.
Сделав несколько быстрых шагов, я заглянул в кабину, пока парень застегивал верхние пуговицы гимнастерки, приводя лицо в порядок с помощью уже мокрой пилотки. Видимо хорошо его шокировал первый день войны, раз он подчинился парню в гражданской одежде.
В кабине лежал водитель, и сквозь изорванную пулями гимнастерку хрипел пробитыми легкими. Рядом сполз на пол убитый лейтенант-артиллерист. У обоих намека на перевязку даже не было.
– Твою ж мать, – зло сказал я, поняв что остались минуты.
Вздохи раненного становились все короче и короче. Пытаться помочь даже не стоило думать, водитель умирал.
– Патроны есть? – не оборачиваясь, спросил я.
– Нет, товарищ…
– Сержант, – буркнул я, ища в кармане мосинские патроны. Найдя отсчитал ровно десять штук, и отдав их парню, сказал пока он неловко вщелкивал патроны в винтовку:
– Вон бугор, займи позицию, что не так, сразу сообщай.
Как только топот сапог стих, я посмотрел на раненого.
