Якимов был из Радиокомитета, а направил его действительно большая шишка, которому понравилось какое впечатление произвело на население «мои» песни.
– То есть вы хотите, чтобы я продолжил петь?
– Именно, я уже поговорил с вашим музыкальным руководителем и он уверил нас что особых проблем не будет.
– Музыкальный руководитель? – не понял я.
– Да, Игорь Быков. Разве это не так?
– Да нет, все в порядке. Просто я минуту назад не знал, что у меня есть продю… руководитель, – ответил я задумчиво.
– Так что вы об этом думаете?
– Да я то не против, только мне нужно проходить летную практику после ранений, так что извините, нет.
– Подождите отказываться. А если совместить?
– Это как?
– Ну например до обеда полеты, после обеда на машине в город.
– Долго, времени много в дороге терять будем. И вообще что гадать? Тут командиры решать должны. Разрешат, не разрешат.
Разрешили. Все получилось так, как и договорились. Если летная погода – которая бывает не всегда – то весь день мой, если нет то я в городе в студии, ночую дома.
Именно так продлился следующий месяц пока двадцать восьмого января тысяча девятьсот сорок второго года полк не получил боевой приказ передислоцироваться к месту будущих боевых действий. Мы летели на Юго-Западный фронт в район Харькова.
Сам перелет ничем особенным не запомнился, честно говоря это у меня был первый подобный дальний перелет – было решение перегонять своим ходом – и он должен был быть запоминающийся, но ничего кроме отсиженной задницы я не запомнил. Внизу белым бело – фиг его знает как штурман ориентировался – однако до цели мы долетели без особых проблем. Не смотря на тридцатиградусный мороз без поломок и неисправностей. То есть ВЕСЬ ПОЛК достиг цели. Даже два временно закрепленных за полком Дугласа со штабом полка и небольшой группой механиков благополучно приземлился на фронтовой аэродром, где до нас стоял полк «ишачков». Я знал, они уже две недели находились в Центре на переподготовке, переучиваясь на «лавочкины».
Так что этот участок фронта «держал» всего один истребительный полк на тех же «ишачках».
Насколько я знал, по плану их отправят на переподготовку в мае месяце, а пока они продолжали работу на том, что было. Парни, несмотря на то, что уходящий полк оставил им все «ишачки», работали в усеченном составе.
Аэродром был обжитый, а это не очень хорошо, значит, немцы о нем знали. Да и старые воронки обнаруженные неподалеку от строений подтверждали это. Стриж был согласен со мной. Место базирования групп нужно было переносить как можно быстрее. Почему нас посадили сюда? Именно это обсуждали мы, шагая от истребителей, около которых суетились летчики и небольшая группка механиков к ближайшему зданию.
– Странно, что нас посадили на один аэродром. Очень странно.