Штатовские что шли большим потоком в СССР доставлялись малыми количествами и шли в стрелковые части. Так что со связью здесь хоть и не так безнадежно, но и хорошего про нее не скажешь.
Бегло осмотрев карты, я определил что они дают те же ориентиры что и наброски оставленные прошлым полком.
– Иди готовь машины к вылету, а я пока к командиру, – тихо сказал я своему ведомому.
– Хорошо, – так же тихо ответил он мне.
Проводив заспешившего к выходу Степку, я развернулся и направился в землянку, которую занимал радио-взвод, именно там сейчас находился командир.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться? – отчеканил я спустившись вниз мимо часового.
Оторвавшись от просмотра сегодняшних переговорив немцев Стриж вопросительно приподнял правую бровь, кивком разрешая мне продолжать.
– Разрешите вылететь на ознакомительный полет?
– Ты карты местности изучил? – по-еврейски спросил он у меня."
"– Да. Вчера еще начал. Прошлая часть оставила тут свои, вот и воспользовался случаем. Привезенные карты изучил, сравнил, там тоже самое.
– Понятно. Что с машинами?
– В порядке. Заправлены топливом и боезапасом.
– Ну… хорошо. Сдашь Евстигнееву знание местности и можешь вылетать. Во сколько собираешься?
– Через полчаса, товарищ подполковник.
Особых проблем со штурманом полка старшим лейтенантом Евстигнеевым не было, то что начал изучать местность еще со вчерашнего дня он знал, так что я быстро сдал ему зачет, и направился к комиссару. Беседовали мы с ним в основном о соседях.
Их тут было аж трое. Это истребительный полк на «ишачках», ну те про которых мы знали. Они находились в ста километрах от нас. Потом бомбардировочный полк, летают на Ар-2, находятся от нас на расстоянии шестьдесят километров, и еще один бомбардировочный полк. Вернее его остатки. Шесть машин уже не полк, хотя помнится в сорок первом в Белоруссии мы и с меньшим воевали. Это полк летал на СБ. Находился он в пятидесяти километрах от соседнего бомбардировочного полка, соответственно от нас в ста десяти. Про посыльные машины можно не говорить, хотя у комфронта была связная эскадрилья, но за последние месяцы она понесла значительные потери.
Получив разрешение на вылет, я под взглядами других летчиков вынужденно прикованных к земле направился к своей машине. Оба истребителя, и мой и Степкин уже работали на холостых оборотах прогревая моторы. Молодцы механики, не зря хлеб едят.
– Убрать колодки! – привычно скомандовал я, и захлопнул фонарь. В кабине было тепло, как не старались конструкторы из бюро Лавочкина, но это недостаток преодолеть не смогли, виня во всем КБ моторостроения. Мол, из-за них такая температура в кабине, мотор греет. Но сейчас еще ничего, посмотрим, что летом будет.