Я лично к последнему склоняюсь, если они так тщательно прятали тела убитых, значит их цель где-то рядом.
Командиру предположения Бати не понравились, достав карту, они склонились над ней, делая предположения.
– …нет, этот мост слишком далеко… – ткнув куда-то в карту, уверенно произнес Батя, – может это?
– …тоже вероятно, но смотри, как тут расположены посты и дорога, уйти возможности фактически нет. Так что вряд ли они сунуться сюда, а вот это уже интересно… – бормотал себе под нос Командир.
– …а что это за обозначения? – спросил Шатун.
– Сейчас, у меня перевод записан… Э-э-э, это какой-то штабной объект. Немец не знал когда переводил, сказал режимный объект, приближаться близко нельзя, – ответил полковник.
– Он?
– С вероятностью девяносто процентов.
Проглотив очередной кусок тушенки, я посоветовал:
– Вы в нашу карту гляньте, что там обозначено.
– Черт возьми! Мне даже в голову не пришло, – покачал головой Командир и снова открыл планшет.
– Оп-па! – воскликнул Шатун, тоже заглядывая в отксерокопированную карту.
– Что там? – нетерпеливо спросил Батя.
– Предположительно крупный штабной бункер неизвестного назначения. Взорван немцами в сорок четвёртом при отступлении. Думаю, он их цель.
Командиры стали негромко обсуждать эту тему, обмусоливая с разных сторон.
– Мы туда поедем? – поинтересовался я, выплескивая из кружки остатки чая.
– Нет, конечно! – ответил Шатун.
– Зачем он нам тогда сдался?
– Хм, действительно, незачем.
– Я в том смысле, что спать пора, завтра рано вставать.
– Твоя правда. Отбой через пять минут! – приказал полковник, убирая карты с блокнотом обратно в планшет.
– Кстати, а что там со смертным медальоном, прочитать есть возможность? – поинтересовался Батя.
– Есть, – взяв бумажку в руки, Шатун прочистил горло и громко зачитал: – Красноармеец Эсамбаев Абузар Шамсуддинович. Призван из военкомата города Грозный. Первый номер расчета станкового пулемета первой роты отдельного пулеметного батальона. Подразделение дислоцировалось на УРах. Двадцать лет ему было. Почерк не совсем разборчивый видимо сам писал.
На несколько секунд в овраге повисло молчание. Через минуту послышался приказ полковника:
– Отбой!
Утро было не таким хорошим, как я надеялся. Мало того, замерз, и это в трех формах. В своей гимнастерке и галифе, в летном комбинезоне и поверх еще трофейная жандармская, так отлежал одну половину тела. Поэтому при побудке мой подъем напоминал брейк-данс. Наконец встав на ноги я походил туда-сюда разрабатывая задубевшие мышцы и связки.
– Командир, что-то меня совсем расклеило. Пробегусь вокруг, поработаю мышцами.
– Хорошо, только недолго, через сорок минут двигаемся дальше.