Как они пеленгатор тянули, если саму не многотонную массу он едва тащил, мне было не понятно. Одно то, что мехвод не перегрел движок, вызывало уважение его профессионализмом, у меня бы точно закипел, пока не приноровился.
Немного отвлекал от дороги треск помех в наушниках, капитан возился с настройками радиостанции в поисках немецкой волны, ему хотелось послушать, что происходит у противника.
– Товарищ капитан, вижу дорогу. Там следы волочения, видимо тут они и свернули, – сбросив скорость, известил я увлекшегося командира.
– Остановись, мы осмотримся, – тут же среагировал он.
Притормозив, не глуша машину, тоже высунулся наружу осматриваясь. Дорога была пуста, десантники, разминая отбитые на броне зады, веером расходились, прикидывая, как установить пост поестественнее и чтобы он не бросался в глаза.
Быстро подсчитав сколько нам выделили людей, заметил Сергея. Я знал, что он водитель, уже управлял бронетранспортером. Видимо его вместе с еще четырьмя бойцами в трофейной форме взяли как водителя.
Послышались шаги по броне. Ухватившись за тонкий ствол пушечки, на землю осторожно держась за бок, спустился Вечерний.
– Старшина? – обернулся он ко мне.
– Я, товарищ капитан.
– Задом загони его вон на эту обочину. Мезенцев ствол орудия направь на дорогу, – скомандовал он наводчику.
– А, если они с другой стороны поедут, товарищ капитан? – поинтересовался я.
– Там разберемся, – отмахнулся Вечерний.
Заехав на дорогу, я развернулся на одном месте, и осторожно задним ходом заехал на обочину, освободив проезжую часть. Перед теперь танка смотрел на дорогу, по которой мы приехали.
Если кто поедет, поэтому можно сказать шоссе, то он увидит стоявший к нему бортом танк, тем бортом смотря с какой стороны он едет. Заглушив танк, я подхватил масленку и, выбравшись наружу, стал осматривать ходовую, где нужно капая масло.
– Товарищ капитан! – окликнул я командира, когда закончил.
– Что?
– Левая гусеница совсем истертая. Пальцы на ладан дышат.
– И что? – удивленно спросил капитан: – Где я тебе гусеницу возьму?!
– Да я к тому, товарищ капитан, что мы на ходу можем разуться. При поворотах на скорости – это сто процентов.
– Вот когда разберёмся тогда и будем горевать… Машина, всем приготовиться! Старшина, заводи!
– Есть!
Я вернулся на свое место, и запустив двигатель, ожидал, глядя на стоявшего на дороге капитана через открытый люк. Едва слышно при шуме мотора лягнул затвор, наводчик сам зарядил пушку.
Вечерний повелительно махнул рукой, приказывая машине остановиться, но внезапно, вместо того чтобы послушно притормозить, грузовик рванул с места. Хорошо, что хоть все успели увернуться. Видимо что-то не так было в нашей маскировке.
– Твою мать, – расслышал я вопль неводчика.