Все разговоры за последние часы уже были рассказаны и обсуждены, поэтому включив радио, мы услышали музыкальное выступление одной певицы. После первых же аккордов, все как будто их дернули за верёвочки, посмотрели на меня:
– А что сразу я?!
В это время голос певицы разносил по комнате знакомые слова:
Над землей летели лебеди
Солнечным днем.
Было им светло и радостно
В небе вдвоем,
И земля казалась ласковой
Им в этот миг…
Вдруг по птицам кто-то выстрелил,
И вырвался крик:
Что с тобой, любимый мой?
Отзовись скорей.
Без любви твоей
Небо все грустней.
Где же ты, любимый мой?
Возвратись скорей,
Красоту мою нежную
Сердцем своим согрей…
(Дементьев А.)
После того как песня закончилась, мы продолжали сидеть на своих местах, пребывая еще там, в песнях.
– М-да. Даже мурашки по всему телу. Не знаю кто пел, но она великая певица, – пробормотал Шатун, проводя рукой по лицу.
– Я знаю, кто пел, – вздохнул я.
– Кто? – спросили они хором.
– Теща, – снова вздохнул я: – Голос слышали какой? Ни с кем не спутаешь.
– Теперь она кажется мне двусмысленной… – что имел в виду отец, мы не узнали. В это время раздался стук в дверь и в открывшемся проеме, показался наш сопровождающий.
– Пора выезжать. Время.
Через полчаса мы оказались в Кремле. Следуя за сопровождающим мы прошли через многочисленные коридоры, охраняемые серьезными бойцами и вышли к большой двухстворчатой двери кабинета Сталина.
– Проходите, вас ждут, – указал на дверь секретарь.
Я первый подошел и потянул за ручку, за мной следом в кабинет прошли остальные.
– Здравия желаем, товарищ Сталин, – немного в разнобой но все равно хором поздоровались мы.
– Ну, здравствуйте, иномирцы, – улыбнувшись в усы, ответил Верховный.
Первым делом Сталин поблагодарил нас за предоставленную информацию, сказав, что это для Союза как глоток свежего воздуха. Немного пожурил за излишнюю инициативу в тылу противника, напомнив, что мы секретоносители. Мол, по тише надо было, не привлекая к себе внимание. Под конец после плюшек наступило время подарков. Степан и Толя получили по ордену Красной Звезды, за то, что мы успели натворить в тылу у немцев, остальные включая меня по Боевому Красному Знамени. Когда товарищ Сталин приколол мне «Боевик» к гимнастёрке, я хотел было сделать шаг, чтобы вернуться в строй, но меня остановили.
– За уничтожение эшелона с крупными чиновниками немецкого Рейха на станции Брест, подполковник Суворов награждается орденом Ленина.
«Две награды сразу.
