Посмотрел наверх, а там, в лунном свете виднеется «Летучий Голландец». Дно ракушками обросло, и с них вода капает. Шум слышно как от дождя, по листьям капли было по деревьям, на нас падало. Тут я как заору с испуга: Чур меня! Чур! Только я проорал, как из-за борта свешиваться Севка и смотрит на нас с укоризной. Мол, что же вы кричите в Раю, тут все спят. Я на него смотрю и только хотел спросить: Как тебе там в Раю? Как этот гад орет мне: Товарищ майор, вот, смотрите, махнул не глядя. Японцам остров нас корабль.
Тут с борта свешивается веревка и по ней спускаются грустные-грустные японцы в одних трусах, ты их до и исподнего раздел. Меня такой смех разобрал.
– Сон в руку, – задумчиво пробормотал я. Ничего смешного во сне я не видел, скорее он заставил меня задуматься.
Тщательно обсудив сон и проанализировав, так и не прейдя к какому-нибудь определённому выводу, мы с Гришей снова направились к лодке.
– Как хорошо то с посудой, а то ведь я отвык уже.
– Чем тебе бамбуковые не угодили? Никифоров их хорошо вырезал.
– Разница все-таки есть. Жаль японцы близко, костра хватило только на чайник, а то бы я ушицы сварил.
– Ой, не говори про уху, а то сейчас слюной захлебнусь.
Мы вышли на мыс и достали из-под листьев лодку. Бинокль мы хотели оставить Сане, но он просто спросил:
– Как я вас предупрежу, если я на другой стороне острова? Берите с собой. Вон пусть Гриша изредка осматривается, если что, будет шанс уйти раньше.
Так и сделали, теперь бинокль висел на самодельной верёвке на шее у напарника.
Спустив лодку на воду, и наложив на дно камней, мы аккуратно сложили стопку листьев на носу, все-таки маскировка, и отплыли от берега.
Достигнув нужного места заякорились, и стали готовится к подъему других ценностей.
– Как я нырну, маскируй лодку, чтобы со стороны она не привлекала внимания, а то этот желтый цвет виден издалека.
– Хорошо.
Сделав гимнастику, я ухватился один из камней и спиной плюхнулся в воду, сразу уходя на глубину к открытому дверному проему.
Перед погружением я осмотрел окрестности, и ничего опасного не заметил, ни акул, ни медуз, так что опускался спокойно.
Первым делом я осмотрел хвостовой отсек, где нашел посуду и топор, ухватившись за большой тюк обеими руками, оттолкнув чемоданы в сторону, выволок его наружу. Воздуха уже не хватало, поэтому опустив тюк на песок у самолета, я стал подниматься.
– Чего пустой?
– Веревку надо, не подниму я его. Водой пропитался.
Веревку мы понятное дело взяли.
