Отлетевший кусок штукатурки показывал светлые кирпичи под ним.
Дверь не имела запора, только задвижку. Откинув ее, майор распахнул дверь и с интересом заглянул. Он не ошибся, это действительно был продовольственный склад. На стеллажах находились банки с консервированной едой. Там были тушенка и сосиски в маринаде. На крюках висели копченные окорока. Был даже хлеб.
Вытащив из ножен штык-нож, майор вскрыл две банки и протянул их соседу. После чего вскрыл еще две и, срезав ломоть с одного из окороков, приступил к трапезе.
Никифоров, а это был он, вытаскивал из банки скользкие сосиски и заедал их хлебом обнаруженным в запечатанном в пакете.
После того как они удалили голод, Никифоров предложил осмотреть следующие помещения. Звон, в голове немного стих, и уже не мешал ходить и двигаться.
– Тихо, – воскликнул майор и поднял палец прислушиваясь.
Им обоим почудилось шум обвала.
– Я думаю, кто-то расчищает проход, – пробормотал Никифоров, прислушавшись.
– Согласен. Кто бы это не был, думаю нам лучше уйти подальше.
Может тут есть другой выход? Ведь должен был тут кто-то выжить?
– Возможно, что победили твои соотечественники, а возможно, что и союзники. Я останусь у обвала, когда расчистят до такой возможности, чтобы можно было общаться, я узнаю кто это. Если союзники, то хорошо. Если ваши, последую за тобой.
– Хорошо.
Прихватив несколько банок, майор скрылся в конце коридора. Опираясь на найденную в коридоре клюку, ее отобрали, когда сажали в карцер, Никифоров направился к завалу. Теперь уже отчетливо было слышно шум работ.
Даже иногда проскальзывали голоса, но разобрать чьи они, он не смог. Присев на один большой камень, Никифоров стал ждать.
Буквально через двадцать минут верхний камень скатился вниз, и в щели показалась чья-то рука. Вот она ухватила нижний камень и, раскачав его, столкнула вниз под ноги Никифорову, еще более расширив проход.
– Полундра, потолок трещинами пошел! – заорал кто-то с другой стороны. Рука почти мгновенно пропала."
"– Эй! Я свой! Майор Никифоров! – заорал он, когда понял, что свои моряки отступают.
Он быстро связал черный рукав, с проглядывающей под ней тельняшкой и русский говор.
Остров в Тихом океане. Залив. Утро.
Тарахтя мотором, шлюпка доставила меня на берег. Трупы погибших немцев и японцев уже убрали. Своих сложили отдельно. Как сообщил Зайцев, потери только убитыми составляют более пятидесяти человек. Слишком много на мой взгляд.
Эсминец стоял у входа в залив, бросив якорь и направив орудия в сторону берега.
