Иззи показалось, что все ее тело покрылось мурашками. Если он будет продолжать в том же духе, она сгорит дотла, не успев досчитать до сорока пяти.
Однако он перестал дразнить сосок языком. Вместо этого он втянул его в рот.
Все цифры потеряли для Иззи всякий смысл.
До скольких надо считать, чтобы это длилось вечно? Именно этого хотелось сейчас Иззи. Его язык лениво задвигался, обводя по кругу ее сосок. От удовольствия из головы Иззи вновь вылетели все мысли. О, Рэнсом знал толк в наслаждениях. Прекрасно знал.
Он опустился на колени и просунул руку под ее юбки.
От прикосновения к ноге Иззи впала в панику.
Схватив за плечи, она попыталась остановить его:
– Девяносто девять, сто.
Он замер с одной рукой глубоко под нижними юбками, а другой на ее щиколотке.
– Вы же сказали «везде», – напомнил он почти угрожающим тоном.
Ее сердце колотилось в груди. Рэнсом дал ей возможность пойти на попятный, и воспитание отчаянно призывало Иззи воспользоваться этим шансом.
Но другой жизни у нее не будет. А в этой жизни лишь один человек проявил хоть какое-то подобие интереса к тому, что находится у нее под юбками.
Возможно, это ее единственный шанс.
«Это же просто прикосновения, – заверила она себя. Совершенно безобидные. Вряд ли он лишит ее девственности прямо здесь, неподалеку от десятка прячущихся фрейлин».
– Вы передумали? – спросил он.
Он процедил сквозь зубы что-то вроде: «Слава богу». Потом собрал юбки одной рукой и поднял их до талии ловким, привычным движением.
Иззи прислонилась спиной к стене и подняла руки над головой, чувствуя себя дерзкой и страстной. Рэнсом провел ладонями по ее икре, обтянутой чулком, поднялся к бедру, и Иззи слегка расставила ноги.
– Да, – простонал он, – откройся мне. Вот так. Прекрасно, прекрасно.
«Немыслимо, немыслимо!»
Вот и все, что подумала бы Иззи об этой сцене всего две недели назад. Теперь она казалась самой себе языческой богиней в древнем храме. Возле увитой плющом стены разрушенного павильона ее плотью упивался средь бела дня обезображенный шрамами чувственный герцог.
Ни о чем подобном она не смела даже мечтать, а ведь у нее было богатое воображение. Ее приводили в восторг не только прикосновения, но и утонченная порочность всего, что с ней сейчас происходило.
Новое, похожее на биение пульса ощущение возникло между ее ног. Скорее, призывало оно. Поторопись!
Его ладонь заскользила вверх по ее бедру, обошла подвязку, продолжала путь по гладкому склону внутренней части бедра.
