Даму преклонных лет, которой нужна компаньонка, которая читала бы ей с выражением во время утомительных плаваний на кораблях, делала зарисовки обнаженных статуй для памятного альбома и дважды в день выгуливала ее моську. Вы могли бы побывать в Париже, Вене, Афинах, Риме…
Даже со своего места на диване он увидел, как ее пухлые, алые, как кларет, губы, изогнулись в улыбке. Это была первая за несколько дней улыбка Иззи, которую он разглядел.
– Увы, у меня нет знакомых среди богатых и ворчливых пожилых дам с моськами, – объяснила она. – Но путешествие могло бы получиться замечательным.
Значит, решено. У Рэнсома тоже не было знакомых среди престарелых путешественниц. Но он мог найти одну из них. Или, если понадобится, нанять пожилую актрису с Друри-лейн на роль тетушки Как-бишь-ее и оплатить путешествие от и до.
Иззи Гуднайт давно пора проститься с жизнью в чужих сказках. Пусть увидит мир, а не только пыльные замки и старомодные английские деревушки. Рэнсом не мог предложить ей то, в чем она нуждалась и чего заслуживала. Но хотя бы что-то он мог для нее сделать.
Приняв решение и вздохнув с облегчением, он проследил, как Иззи вынимает из кучи еще одно письмо, которому предстояло сократить время ее пребывания в замке еще на несколько минут. Еще одна песчинка проскользнула сквозь перемычку песочных часов.
Немного погодя она отодвинула письма.
– На сегодня все, – объявила она и радостно добавила: – Я иду переодеваться к ужину.
– Переодеваться к ужину?
Это что-то новое. Подобные формальности в замке не соблюдались. Иззи и мисс Пелэм ели в кухне, в компании Дункана, – по крайней мере, так полагал Рэнсом. Ему и в голову не приходило присоединиться к ним.
– Вчера мы закончили работу в столовой. Дункан, мисс Пелэм и я. И решили отметить избавление от пыли торжественным ужином. – Она поднялась. – Сегодня мисс Пелэм весь день составляла меню.
Рэнсом поскреб густую щетину на подбородке.
– А мне никто не сообщил.
– Я… – Ее голос смягчился, стал нежнее. – О, простите. Мне следовало вас предупредить. Вы обиделись?
– Что? – Он скрестил руки на груди. – Не болтайте чепухи. Если я испытываю какие-то чувства – кстати, это еще не значит, что они у меня есть, – то обида к ним не относится.
– Мы вовсе не планировали собраться в узком кругу, без вас. Разумеется, вы можете к нам присоединиться. Просто… вы же никогда этого не делаете. Никогда не ужинаете с нами.
День заканчивался, перед глазами Рэнсома сгущался туман.
