Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
А еще он Валентину дал денег, чтобы тот уехал и больше нас не беспокоил, а мне пригрозил: первая моя провинность – и я окажусь за решеткой. С этого самого дня началась моя каторга.
– Позвольте, а разве вы со своими прокурорскими связями не могли замять дело? – вырвалось у меня.
– Прокурорскими? – удивилась Софья Андреевна и так странно на нас посмотрела, что я сразу поняла, что сболтнула глупость.
– А разве до замужества вы не работали прокурором?
– Я? Я окончила экономический факультет! Работала экономистом в пищевой промышленности.
– Но тогда… как вам стало известно, что Леопольд Иванович был ранее судим? – спросила Алина, глядя то на Софью Андреевну, то на меня.
– Сам сказал… когда мы с ним познакомились. Он честно мне признался в грехах молодости.
Не передать словами, как расстроил Алину ответ Софьи Андреевны. Ее версия распалась вдребезги. Если покушение на Софью Андреевну – не месть Краюшкина, то кому надо было на нее вообще нападать, а потом лезть в номер? Впрочем, может, никто и не лез в номер? Краюшкину показалось, что в комнате перерыто, на Софью Андреевну напали хулиганы, а ключ она сама потеряла.
Алина погрустнела и сдавленным голосом сказала:
– И что с вами было дальше?"
"– Что? Достал меня генерал своими капризами и придирками. Я уже не знала, что делать, то ли самой отравиться, то ли его отравить. А потом он вдруг успокоился, наверное, почувствовал приближение смерти, в церковь зачастил, деньги стал переводить на счета благотворительных фондов.
– Так уж на бобах? – не поверила Алина.
