Критический анализ российской творческой элиты времен Ельцина и Путина. Автор с едкой иронией разбирает позиции интеллектуалов, которых считает русофобами и предателями национальных интересов. Книга представляет собой полемику против влияния западнической идеологии на российскую культуру и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Иуды и простаки» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Критический анализ российской творческой элиты времен Ельцина и Путина. Автор с едкой иронией разбирает позиции интеллектуалов, которых считает русофобами и предателями национальных интересов. Книга представляет собой полемику против влияния западнической идеологии на российскую культуру и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Критический анализ российской творческой элиты времен Ельцина и Путина. Автор с едкой иронией разбирает позиции интеллектуалов, которых считает русофобами и предателями национальных интересов. Книга представляет собой полемику против влияния западнической идеологии на российскую культуру и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Путает читателей: на самом-то деле «Кутузов» – это Орловская наступательная операция, составная часть Курской битвы 1943 года.
* * *Наряду вот с такими бесчисленными «катынями-хатынями» поразил меня и язык аксеновской «Саги». Он убог, тщедушен и вульгарен. Автор пытается обогатить его и разнообразить с помощью то многим непонятной «блатной музыки», то зловонной матерщины, то впаривает изящное выражение или целую фразу на английском, а то и французском. Например, нет, чтобы просто сказать «роковая женщина», он выдает la femme fatale. Иной раз персонажи целый монолог выдают на английском. Поди, Барщевский при этом чувствовал себя перенесенным в июль 1805 года, в салон известной Анны Павловны Шерер, фрейлины императрицы Марии Федоровны. С беседы ее гостей на французском начинается «Война и мир» Толстого. Можно представить себе, как это заворожило сценариста и режиссера фильма.
А какие здесь вороха словесной иностранщины! Гля, мол, какие мы образованные: «Рестон извлек «монблан», чтобы записать ответ на полях «бедекера»… «он спросил с прямотой квотербека»… «пандемониум произволов»… «у диктора диспептический вид»… «они отправились на суарэ»… «демимонд»… и т. п. Все это не что иное, как пошлое литературное нищеблудство."
"И неустанные ухищрения не помогают: если ни чувства языка, ни слуха нет, так уж нет. Порой доходит до того, что автор употребляет даже не те слова, которые требуются по смыслу, не понимает их. Например: «С торцевой стены дома, что здесь, как и в Германии, именуется брандмауэром, смотрела афиша». На самом деле и в Германии и в России брандмауэр (Brand – пожар, Mauer – стена) – глухая стена из несгораемого материала между двумя домами, которая ставится в расчете помешать распространению огня в случае пожара.
Да уж ладно, коли, объездив весь мир, все-таки не понимает иные иностранные слова, но ведь и с русскими то же самое. Например: «Никита превзошел самое(!) себя». Что, русский Никита превратился во француженку Никит`у, которую нам тоже крутили по телевидению? Или: «Над фасадом клуба зиждился (!) портрет Сталина»… Это автор решил блеснуть редким словцом. «За пределами России преобладали водная и воздушная стихии». Как это понимать? Или: «Части Красной Армии были раскиданы по гигантскому пространству края от Аляски до Кореи». Это каким же образом Аляска и Корея оказались на одном материке?
А уж если прицепится романист к неизвестно чем-то полюбившемуся словцу или обороту речи, не оторвешь: «Никита ловил себя на том»… «Борис ловил себя на том»… «Нина поймала себя на том»… «Градов поймал себя» и т. д. Жаль, что автор ни разу не поймал себя за язык.
