— Или князья испугаются, что их обставит слабая женщина?
Князья — во всяком случае, один уж точно — не испугались, но закономерно задавали себе вопросы. Впрочем, нас с Куракиным уже никто не спрашивал: господа юнкера вокруг хором взвыли, требуя шампанского, зрелищ и изменения ставок. Из разборки на двоих и банального меряния… ну, допустим, моторами, грядущая гонка стремительно превращалась во что-то принципиально иное. Куда более занимательное, сложное, непредсказуемое — и, пожалуй, опасное.
— Мне бояться нечего. — Куракин уже выбрался из машины, и теперь сердито разглядывал обоих конкурентов зараз. — Если ее сиятельству угодно — я не возражаю.
— Откажись! — прошипел мне в ухо невесть откуда взявшийся Богдан. — У нее «Астон Мартин»! Как у Джеймса Бонда, помнишь?
Еще бы я не помнил. Когда «Голдфингер» только вышел зимой два года назад, в шестьдесят пятом, мы ходили на премьеру всей семьей — а потом еще пересматривали с Костей раза четыре. И если мама больше оценила до неприличия смазливого красавчика Питера Энтони, то нас, конечно же, интересовало напичканное всякими шпионскими причиндалами чудо британской техники. «Астон Мартин ДБ» пятой модели с четырехлитровым спортивным двигателем на шесть цилиндров и тогда, и сейчас производил впечатление, отличаясь от тяжеловесных могучих американцев каким-то особенным изяществом. И уж точно подходил Гижицкой не меньше, чем агенту ноль-ноль-семь…
Но умеет ли она управлять этой штуковиной? И какого лешего вообще пожаловала?
— Если ваше сиятельство желает поучаствовать в нашем пари — почему бы и нет? — Я изобразил учтивый поклон. — Но все-таки позвольте напомнить, что подобное может быть небезопасно и…
— Меньше слов, князь, — улыбнулась Гижицкая. — Вы умеете быть очаровательным, но я хочу посмотреть на вас в деле.
Последние слова графини потонули в радостном реве. Не знаю, кто из господ юнкеров видел нас в «Кристалле», но все до одного нутром почуяли, что меня с ней связывает нечто большее, чем обычное светское знакомство.
А гонка, между тем, предстояла нешуточная: перед тем, как Гижицкая захлопнула дверцу, я успел увидеть, как она сняла туфли и швырнула их куда-то под пассажирское кресло. Педали наверняка угробят ей колготки за пару минут, но…
Или чулки? На ней наверняка сейчас надеты чулки. Если бы платье было еще чуть короче, я наверняка увидел бы…
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет, никто не лез мне в сознание, чтобы сбить с толку перед гонкой — для этого вполне хватало и собственных мыслей. Я обеими руками вцепился в руль, и мерные вибрации мотора понемногу прогнали будоражащие картинки перед глазами.
Только я, дорога и мотор. Ничего лишнего.
Подольский вышел на середину проезжей части.