Но уже на второй стометровке противники отыгрались. Куракин едва не ткнулся радиатором мне в задний бампер, а Гижицкая и вовсе принялась поджимать справа, понемногу выравнивая «Астон Мартин» с моим зверем. Рядный мотор завывал так, что я слышал его даже у себя в кабине. Мощно, злобно, почти без провалов — орудовать коробкой ее сиятельство, как оказалось, умела не хуже меня.
И уж точно получше Куракина. Князь буквально вцепился в меня сзади, то и дело дергался по дороге, пытался обогнать — но все-таки убирался обратно. Пока везло: несмотря на поздний час, на встречной полосе еще попадались машины. А перед поворотом Куракину и вовсе пришлось отстать, чтобы не впечататься в остановившийся на светофоре грузовик. Но он быстро наверстал упущенное: не прошло и нескольких мгновений, как круглые фары снова полыхнули у меня в зеркале, ослепляя уже привыкшие к темноте глаза.
Его сиятельство не пытался идти на таран и столкнуть меня с дороги — видимо, берег дорогую игрушку — но в мелких пакостях не стеснялся, старательно засвечивая мне обзор могучей американской оптикой. Гижицкая вела себя куда приличнее: чуть отстав после поворота, она снова догнала, вырвалась на полкорпуса вперед — и ехала, будто приклеенная. На мгновение я даже подумал, что она делает это специально: чуть поддается, играет со мной, чтобы потом одним легким нажатием педали отправить серебристое тело «Астон Мартина» в победный полет. Но времени размышлять не было — в первую очередь приходилось смотреть на дорогу.
Справа в тусклом свете луны мелькнул в вышине шпиль Петропавловки. Мы мчались вдоль воды по Кронверкской набережной, за спиной осталось около трети маршрута — но никто так и не получил заметного преимущества. Гижицкая держалась справа, едва не касаясь моей машины зеркалом на двери со стороны водителя, Куракин дышал в затылок, чуть отстав — но только потому, что то ли не набрался наглости, то ли просто еще не дождался удачного момента обогнать.
А я уже почти добрался до предела возможностей машины. Стрелка спидометра уже давно перевалила за жутковатую отметку в сто пятьдесят, но дальше ползла лениво, словно подсказывая: еще немного, и разгоняться будет попросту нечем. Ломовой крутящий момент уверенно вырывал меня вперед после поворотов, но на прямой все-таки пасовал перед «Мустангом», и уж тем более уступал «Астон Мартину», который Гижицкая беспощадно кочегарила до предельных оборотов, понемногу уходя вперед.
— Давай, чудище, — процедил я сквозь зубы, поглаживая руль большими пальцами.
