Автор
В столице мрачного города Москва ночь становится охотничьим воротником. Лампа под крепдешиновым абажуром — единственное теплое укрытие среди гнетущей тьмы бездонных окон. Нина знает, что за внешним мироощущением скрывается сила, но оставляет ее за пределами своего уютного пространства....
– Завтракать будем? – спросил Опалин.
– Уже, – лаконично ответил Ян.
– В смысле?
Выяснилось, что завтрак Иван проспал, а Берзин велел его не будить. Данное обстоятельство ничуть не улучшило настроения Опалина. На кухне он нашел немного хлеба и остатки сыра, но на полноценный прием пищи это не тянуло. Заметив издалека Кирюху, Иван направился к нему. Тот бродил возле сторожки, не решаясь зайти.
– Платон Аркадьевич сказал, что меня могут взять на место сторожа. Я буду тут жить, да? В своем доме?
Опалин начал объяснять, что дом так себе и что внутри по печке ползают тараканы, но посмотрел на лицо Кирюхи и замолчал.
– Слушай, тут такое дело… – смущенно начал Иван через минуту. – Надо у Берзина спросить, согласен ли он, чтобы ты был тут сторожем. У тебя никаких подозрительных родственников нету?
– У меня вообще никого нет, – удивленно ответил Кирюха. – Ну, Пантелей только, но он не в счет, потому что сволочь.
– Нно, пошла!
Опалин повернулся. По главной аллее ехал Киселев, правя школьной лошадью, и вид у него был такой, словно он готовится к штурму.
– Где этот?.. – спросил он, не договаривая, но интонацией ясно давая понять, как он относится к тому, кто имеется в виду.
– Где-то, – ответил Опалин.
"– Настолько хорошо, насколько может чувствовать себя человек, которого выгнали на улицу, – ответил Киселев сквозь зубы. – Я за вещами приехал. Ноги моей больше тут не будет.
– И школу бросаешь?
– Все бросаю. К черту! – Платон Аркадьевич соскочил на землю. – Одного себе не могу простить: что в морду ему не дал.
– Кому не дал? – спросил Кирюха нервно.
Не отвечая, Киселев двинулся к крыльцу.
