Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Валентина Дмитриевна сама предложила ей уходить, это верно, но все равно получается, что Яна покинула свой пост.
Евгений Павлович рассчитывал, что она будет приглядывать за матерью до его возвращения, а она не справилась. А вдруг он не вернется? Машина его собьет, например. Или мало ли как можно погибнуть в большом городе?
Сколько дней мать будет одна без еды и без воды? Может она дотянуться до телефона? А если нет? В прошлый раз Яна заметила, что у них переносной аппарат на длинном шнуре, но сегодня не обратила внимания, где он стоит.
Сколько дней Валентина Дмитриевна пробудет одна, пока о ней не вспомнят?
Евгений Горьков говорил, что девочка Варя с бабушкой присматривают за ней, но теперь Варе запрещено ходить в логово маньяка, а бабушка когда соберется…
Нет, необходимо дождаться Евгения, сдать ему пост, и тогда уж ехать со спокойной душой.
Родителей она предупредила, что задержится, они сильно ругать не будут, а что Макарову не успеет позвонить, так даже лучше.
Сегодня ночью она хорошенько все обдумает, отрепетирует речь, а завтра наберет секретаршу и спросит, когда товарищ прокурор сможет ее принять.
Федору Константиновичу сразу будет ясно, что перед ним – компетентный и серьезный специалист, ценящий свое и чужое время и понимающий субординацию.
Яна вернулась к дому Горькова. Лавочка возле парадной пропиталась водой, как губка, а местами подернулась ледком. Девушке сидеть тут явно не полезно, лучше погулять по окрестностям, но тогда есть большой риск разминуться с Евгением Павловичем.
Маршировать под окнами тоже глупо, соседи насторожатся, примут за сумасшедшую.
"Поразмыслив, Яна вошла в парадную и поднялась на площадку между четвертым и пятым этажами. Там был достаточно широкий подоконник и хорошо просматривалась ведущая к дому дорожка, а поскольку в этом пролете свет не горел, то стекло не бликовало и не надо было прижиматься к нему носом, чтобы увидеть происходящее на улице. Идеальный наблюдательный пост.
Облокотившись на подоконник, она задумалась.
