Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Врач был ею доволен, и Яне было немножко стыдно оттого, что она чувствует себя неплохо, может ходить, но зачем-то занимает отдельную палату, которая гораздо нужнее другим пациентам.
Так прошло три дня. Никто не навещал Яну, и от этого было очень грустно.
Мама не разрешала ей отходить от палаты дальше перевязочной, а о том, чтобы выйти на лестничную клетку, где располагался телефонный автомат, нечего было даже мечтать. Там сквозняк, можно простудиться, а у Яны задето легкое.
Иногда мама уезжала домой, чтобы приготовить ей диетическую еду, тогда на вахту заступал папа и тоже никуда ее не выпускал.
Яна надеялась, что придет следователь или дознаватель, ведущий дело о нападении на нее, чтобы хоть ему рассказать всю правду, но даже официальные лица к ней не торопились.
Первые два дня у нее из бока торчала длинная резиновая трубка, оканчивающаяся банкой любопытной конструкции, смысла которой Яна не поняла, но главное, надо было неусыпно следить, чтобы трубка не отсоединилась от банки, иначе неизбежная смерть, но потом трубку убрали, и Яне стало совершенно нечем заняться.
Однажды она, задремав после обеда, проснулась от какой-то возни за дверью.
– Нечего, нечего, – говорила мама напористо, – не тревожьте мне ребенка!
– Но я ее начальник…
– Пока Яночка на больничном, нет у нее никаких начальников!
Она встала, вышла в коридор и залюбовалась, как Федор Константинович стоит перед мамой с виноватым и смущенным видом.
– Разбудили все-таки! – Мама всплеснула руками. – Полюбуйтесь теперь, во что вы превратили мне ребенка!
– Мам, я поговорю с Федором Константиновичем.
Все трое вошли в палату, и повисло гнетущее молчание. Мама не собиралась их оставлять, а Яна с Макаровым каждый ждали, пока другой попросит ее выйти.
Наконец Федор Константинович кашлянул так многозначительно, что мама сказала: «Схожу в буфет» – и вышла.
– Я вычислила маньяка, – сразу выпалила Яна.
– А мы знаем.
– Как?
– Девочка Варя сказала, кто на вас напал, а дальше дело техники.
– Черт, даже обидно, – призналась Яна.
– Что не вы раскрыли?
– Да нет, что взяли благодаря случайности.
