Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести.
С этих разгильдяев взятки гладки, а вот куда смотрело руководство Дворца пионеров – большой вопрос. По долгу службы там должны буквально с лупой присматриваться к каждому, кого допускают работать с молодежью, а они взяли и проморгали такого зверя! К большому сожалению, тут халатность не вменить, а надо бы, потому что человеческое равнодушие, эх, вот то зло, которое все погубит.
Дальше Костенко еще немного посокрушался о ребятах, которым на заре жизни выпало такое испытание – узнать, что любимый наставник на самом деле психопат и убийца, но к характеристике личности Горькова это не прибавило ничего нового.
Зейда нахмурился и почесал переносицу кончиком ручки, так ничего и не записав, и многозначительно кашлянул. Это был сигнал. Яна привстала, но тут же опустилась обратно на диван.
Тогда Виктор Николаевич принял огонь на себя и своим неподражаемым южным говорком поинтересовался, а не допускает ли многоуважаемый Сергей Васильевич хотя бы тени мысли, что ошибся? Ведь Горьков так и не признал вину.
На всякий случай Яна втянула голову в плечи, но Костенко добродушно засмеялся и сказал, что на дворе, слава богу, не сталинские времена, когда признание считалось царицей доказательств. То, что Горьков запирался до последнего, ничего не значит, потому что против него было столько улик, сколько редко удается собрать.
– Уж если того, что я перечислил, недостаточно, то тогда я вообще не знаю, как доказывать вину, – Сергей Васильевич театрально развел руками, – ах, молодежь, молодежь, все-то вам хочется выставить стариков дураками. Но нет, ребятушки, дело свое я крепко знаю.
После этих слов оставалось только уйти.
Виктор Николаевич увязался провожать, но в дороге все молчал, и Яна сначала смущалась. Однако вскоре ей сделалось на удивление легко, как с близким человеком. Зейда довел ее до парадной, прощаясь, спросил телефончик и не хочет ли она как-нибудь погулять, но Яна сухо отказалась.
Все-таки она девушка из интеллигентной семьи, а Виктор Николаевич, хоть и с высшим образованием, очевидно, что простой, как первый советский трактор. Возможно, он крупный специалист в своей области, но с общей культурой там беда. Один говор чего стоит! А физиономия какая простецкая! Родители в обморок упадут, если увидят Яну рядом с этим крестьянским сыном.
