Автор
Приближалась ночь, когда Витек, охранник университета, наконец вернется. За это время девочка начала понимать, что мир за пределами стены общежития — холодный и чужой. Она замечала только теневые фигуры на заборе и мутные отблески фонарей улицы, ожидая света встречного лица или звука шагов другого ребенка....
В любом случае сделка крайне сомнительная, так что вкладывать в нее деньги, весьма немалые, я ему не порекомендую. Спасибо, Леша. Очень помог. Других просьб пока не будет, так что можешь покидать сей негостеприимный дом.
– Почему негостеприимный?
– А какой, если хозяин не явился на назначенную им же самим встречу. Впрочем, это уже не важно. Мой интерес к картине исчерпан. Еще раз благодарю.
Заверив Дорошина, что он всегда рад помочь, Зубов отключил телефон и спрятал его в карман. По большому счету теперь делать ему в этой квартире совершенно нечего, но уходить почему-то не хотелось.
И как перейти к тому, что его действительно интересует? К счастью, девушка с косичками предоставила ему такую возможность.
– Ну что? Показали картину? – спросила она, появившись в дверях гостиной.
Лицо у нее было хмурое и какое-то встревоженное.
– Да, показал. Можете забирать, – сказал Зубов, сделав упор на слове «забирать».
Чуткое ухо Велимиры расслышало вложенный в интонацию смысл.
– Вас полотно не заинтересовало? Точнее, вашего приятеля.
Что ж, на сказанное она обращала внимание. Так и запомним.
– Нет, он уверен, что это не настоящий Малевич.
– Дядя Сава тоже в этом сомневается, – вздохнула Велимира. – Он все-таки неплохо разбирается в живописи. Он так и сказал дяде Борику, мол, могут быть неприятности, если выяснится, что это подделка.
Так, в истории, помимо дяди Савы и Нюточки, появился еще и неведомый Зубову дядя Борик. Он лицом сыграл непонимание, и Велимира тут же охотно пояснила:
– Дядя Борик – младший брат Нюточки.
– А Нюточка?
– О! Простите, я как-то упустила из виду, что вы незнакомы с дядей Савой. Нюточка была его женой. А еще концертмейстером. Они много лет выступали вместе. Вскоре после выхода на пенсию она заболела.
Зубов кивнул, что помнит.
– Ну вот. А потом Нюточка все-таки умерла, и дядя Сава ужасно переживал. В ней была вся его жизнь. В ней и в музыке, а тут он в одночасье лишился и того и другого. Его страшно мучило, что он остался совсем один.
