Ведь мне же придется отдуваться перед нашим общественным мнением, если бы я пошел на невыгодные условия».
Из этого очевидно, что в эту минуту Гр. Витте и не подозревал, что ему не суждено пережить момент заключения займа в должности главы правительства. Тем, не менее и сам я, не допуская ни тени мысли о том, что за условия займа мне придется отвечать и перед тем же, не особенно лестно охарактеризованным нашим общественным мнением и перед законодательными учреждениями, – я сказал ему, что и для меня, как заключающего заем, хотя бы под руководством правительства, и даже только дающего формально мою подпись под операциею не мною подготовленною, тоже не безразлично, каковы будут условия займа, так как при тяжести их всякий скажет, что именно я не умел выговорить лучших условий, а кто-либо другой наверно сделал бы лучше меня, и меня будут осуждать до самой моей смерти.
Нам подали чай, и Витте стал в совершенно спокойном тоне вычислять во что обошлись нам иностранные, займы 1904-1905 г. г., когда была надежда на нашу победу над Японией.
Он, пришел тут же к выводу, что при создавшемся теперь положении, после революционного движения, далеко еще не изжитого, при несомненном, по его словам, тяжелом положении внутри страны и вероятно весьма плохих выборах в Думу, получить, деньги, да еще большие, на долгий срок дешевле как за шесть процентов чистых будет невозможно, но если удастся достигнуть такого результата, то это будет величайшим нашим финансовым успехом, за который Вам, – закончил он – нужно будет поставить памятник.
На этом мы разошлись. Витте прибавил, что Государь, разумеется, примет меня перед моим отъездом и, провожая в переднюю, прибавил смеясь: «я не хотел бы быть Вашим партнером в переговорах о займе, потому что знаю, что Вы выжмете последнюю копейку из банкиров, но на Вашем месте я вполне понимаю, что на Вас будут вешать собак, если условия окажутся тяжелыми, и сам бы не допустил займа выше как из 6% действительных». Мои последние слова были, что я вижу ясно, что все уже решено даже в мелочах, и мне предстоит только прогуляться в Париж.
В условленный день – в пятницу на той же неделе – я приехал с поездом в 10 часов утра в Царское Село, во дворец В. Кн. Владимира Александровича, где я раньше никогда не бывал, и в квартире известного под названием «Мита» Бенкендорфа застал Нетцлина. На мое приветствие он мне ответил шуткою: «не называйте меня Г. Нетцлин, так как я М. Бернар, ибо я приехал под фамилиею моего лакея»; такова была конспирация, которою был обставлен его приезд в Россию, и на самом деле ни одна газета не обмолвилась о его приезде. Наша беседа сразу же приняла иной характер, нежели я мог ожидать по словам Гр. Витте.